За время беседы они выпили не один чайник. На дворе сгустились сумерки, когда в отчетах Виктора и Николая были поставлены последние точки. Завершился их первый день в Москве совместным с контрразведчиками ужином в столовой управления. После него вместе с Сафроновым они выехали на конспиративную квартиру в Тихвинском переулке. А Утехин с Окуневым, собрав все материалы, вернулись на Лубянку и поднялись в приемную Абакумова. Там уже находился начальник 3-го отдела подполковник Владимир Барышников. С недавнего времени ему с подчиненными приходилось заниматься не только оперативной разработкой заброшенных гитлеровских агентов, но и держать в своих руках нити всех радиоигр, ведущихся Смершем.
Втроем они вошли в кабинет Абакумова. Утехину бросилась в глаза смертельная усталость на его лице. Перед решающей схваткой под Курском Абакумов работал на износ. Предложив сесть, он вопросительно посмотрел на Утехина.
Тот достал из папки донесения Бутырина, Дуайта-Юрьева и положил перед ним. Абакумов отложил их в сторону и предложил ему дать оценку материалам и высказать свои соображения о перспективах в работе.
Утехин коротко доложил результаты беседы с Бутыриным и в заключение отметил:
— В «Цеппелине» намерены с помощью Бутырина завербовать Лещенко, что позволит нам вести с немецкой разведкой перспективную оперативную игру.
Эта часть задания «Цеппелина» не вызвала вопросов у Абакумова. Его, так же как и Утехина, больше занимал Дуайт-Юрьев. Он не исключал того, что ему в операции немецкой разведки отводилась особая роль. В пользу такой версии говорили прошлый солидный послужной список Дуайта-Юрьева, а также его место в группе «Иосиф». Ему, кадровому разведчику, поручили быть радистом. В этом Абакумов усматривал не что иное, как стремление немецкой разведки обеспечить контроль за самым важным звеном в операции — каналом связи.
Подозрения Абакумова не рассеяли даже, на первый взгляд, важные разведданные, представленные Бутыриным и Дуайтом-Юрьевым. В них, казалось, содержалась ценнейшая информация: фамилии 98 кадровых сотрудников и 133 агентов «Цеппелина», места расположения и системы охраны разведшкол и многое другое. Но многолетний опыт подсказывал Абакумову: они могли быть наживкой в стратегической игре, затеянной гитлеровской спецслужбой. Игре, ставка в которой — не жизни сотни второсортных агентов, а решающий успех в летней военной компании 1943 года на Восточном фронте.
После ухода Утехина, Барышникова и Окунева Абакумов обратился к отчетам Бутырина и Дуайта-Юрьева. Подчеркивая карандашом важные места, он напряженно думал, пытаясь раскрыть загадку, придуманную «Цеппелином». О том, что она задумана лучшими головами «Цеппелина», свидетельствовал и тот факт, что в подготовке операции принимал участие сам Кальтенбруннер. За прошедшие два года войны это был единственный случай, когда шеф Главного управления имперской безопасности лично проверял готовность агентов к выполнению задания. Для Абакумова это стало еще одним свидетельством того, насколько высоко были подняты ставки в предстоящей оперативной игре. Ответ о будущем победителе могла дать только сама радиоигра — эта одна из самых сложных по исполнению и эффективная по результатам контрразведывательная операция.
По замыслу, рождавшемуся в голове Абакумова, ей предстояло стать не просто классической оперативной двух— или трехходовкой, а первой для Смерша гроссмейстерской партией, в которой требовалось связать незримыми нитями десятки людей: агентов, радистов, курьеров, специалистов по дезинформации из армейских штабов. В этом поистине смертельном спектакле каждому из них отводилась своя, строго определенная роль. Поэтому любая фальшь или малейший просчет могли привести к невосполнимым потерям. Ее политическая цена, в этом Абакумов отдавал себе отчет, определялась не в его кабинете и даже не в стенах Лубянки, а в Кремле.
К лету 1943 года на счету Смерша уже имелось несколько успешно проведенных радиоигр с германской разведкой. Но все они проходили на тактическом уровне. Этой же предстояло стать первой стратегической, и ее цену должен был определять сам Верховный. Несмотря на то что Сталин в последнее время благоволил Абакумову и прощал отдельные ошибки, как это случилось в 1942-м с изменником генералом Власовым, второй раз рассчитывать на его снисхождение не приходилось.
Но не только это заставляло Абакумова снова и снова взвешивать все плюсы и минусы предстоящей радиоигры. Дополнительно ее осложняла вторая часть задания группы «Иосиф», связанная с ликвидацией наркома Кагановича. О серьезности намерений «Цеппелина» провести против него теракт свидетельствовали лежащие перед Абакумовым специально изготовленный для бесшумной стрельбы пистолет и капсулы с отравляющим веществом.
