— О боги... — донесся шепот Джеймса.
Проскисиолог повернулся на Сэмюэля.
— Мне жаль, мистер Нургов, — шатаясь, зашагал к нему. — Почтенную изгнали. Хорошо. Вас оставлять в живых нет нужды.
— Погодите! — воскликнул парень и закашлялся. — Я не опасен!
— Ошибаетесь. Мне не нужны риски.
Джеймс навел дрожащую руку с пистолетом на Сэмюэля. Опустил палец на спусковой крючок. Прицелился.
Парень зажмурился.
Выстрела не последовало. Тяжесть слезла со спины, незримые холодные руки отпустили его.
«Я умер?» — первое, о чем он подумал.
Сэмюэль услышал хруст земли вдалеке, тяжелое дыхание Джеймса и еще кого-то.
Открыл глаза. Проскисиолог стоял в нескольких метрах от него. Что-то не так. Он не смог сказать сразу. Что-то изменилось. Предметы в боковом зрении не светились розовым, и земля под ногами зазвучала как обычно. Обычный хруст. Никакого мокрого чавканья. Взгляд сотен глаз не пронзал его фигуру.
Фрея больше не управляла владением вокруг завода. Она стояла в пяти метрах за спиной удивленного Джеймса.
Проскисиолог замер. В широко раскрытых глазах промелькнули страх и удивление. Из рук исчезли ритуальный кинжал и пистолет. Оба предмета держала старуха. Клинок с вестником в левой и оружие в правой.
Джеймс проследил за взглядом парня и обернулся.
— Что... — начал он. Кашель прервал вопрос. Проскисиолог сплюнул комья крови на землю. — Что случилось? Как?
Фрея выглядела уставшей. Вместо высокомерия в ее взгляде читалась обреченность. Тихое принятие неизбежного. Так выглядели смертники за день до казни.
— Хрономантия, — проскрипел старый голос. Она натужно улыбнулась. — Крайняя мера. Надеялась никогда не воспользоваться ей.
— Вы остановили время? — спросил Джеймс. — На всей территории завода?
— Только время всего живого внутри, — поправила Фрея. — Иначе я бы не смогла двигаться и отобрать у тебя это.
Старуха выставила руку с ритуальным кинжалом.
— Вы... — закашлялся проскисиолог. Вместе с комьями вырвался фонтан крови и слюны. — Вы превратили себя в часовую бомбу?
Она кивнула.
— Может, день. Может, годы. А может, ближайший час. Отдача запрет меня во временной петле. В вечной тюрьме без возможности сбежать. А вместе со мной и вестника.
— Как глупо. Это нельзя отозвать. И нельзя запечатать. Оно...
— Отвергает любое воздействие. Поворачивает его вспять, — закончила за него Фрея. — Любое направленное воздействие. Если оно будет касаться меня в миг отдачи, ловушка захлопнется для нас двоих. Никто больше не воспользуется этим вестником.
— Откуда такая уверенность? Отдача затронет только вас, а вестник просто отменит ее для себя.
— Время и пространство неразрывны. Отдача от хрономантии слабо искажает пространство вокруг цели. Во временную петлю попаду не только я, но и пространство вокруг меня.
— А вы весьма много знаете, — удивился Джеймс.
Фрея высокомерно фыркнула.
— Поэтому ты и проиграл. Нет оружия сильнее, чем знания.
Просисиолог не ответил.
— Последние слова? — спросила она. — Нарушу правило и убью тебя как человека.
— Даже несмотря на мучительную смерть господина Крилова?
— Он умер. Только сумасшедшие обреченные достойны участи хуже смерти. Ты? Всего лишь заблудшее дитя. Повторять третий раз не стану. Последние слова?
Сэмюэль услышал усталый вздох.
— В кабинете на втором этаже письмо. Отправьте его моей семье. Думаю, вы знаете, где они?
— Всегда знала, — спокойно ответила Фрея. — Спокойных грез, Джеймс.
Прогремел выстрел, и тело проскисиолога рухнуло на землю.
Прогремел выстрел, и тело проскисиолога рухнуло на землю.
Сэмюэль не знал, что происходит. За секунду ситуация перевернулась с ног на голову. Фрея использовала хрономантию для обезвреживания Джеймса. Одну из запретных дисциплин.
Парень нахмурился. Что дальше? Проскисиолог желал убить его. Убрать бесполезную фигуру с доски. Что будет делать Фрея?
Он привстал и поморщился от боли. Мышцы невыносимо ныли, кости трещали от малейшего движения, в ушах без продыху проносился раздражающий звон.
— Главная угроза убрана. Я разорвала связи со всеми владениями для безопасности Гисли. Осталось предотвратить побочный ущерб, — повернулась к нему Фрея и навела пистолет. — Твоя очередь.
Чулять! Она убьет его! Сэмюэль попытался отпрыгнуть, но вместо этого упал на бок. На больное плечо. Ледяная волна боли окатила его. Он застонал.
Пистолет щелкнул. Раз. Два. Старуха раздраженно цокнула и откинула оружие в сторону. Синдесиолог быстро зашагала вперед.
Сэмюэль прикусил губу. Рот заполнил металлический вкус.
Парень приподнялся. Встал на колени.
Бежать! Он должен бежать! Как? Он двигается с трудом. Как сбежать?
Больше смерти Сэмюэля пугало другое. Фрея сжимала в руке ритуальный кинжал. Лезвие, в котором заключен вестник. В разуме вспыхнули воспоминания о мучительной смерти Алекса. Его пронзительный крик.
