А это кто? Ну, точно, рассыльный Билли! Иван всего полчаса назад, вручил ему свёрток с униформой – и обещанную гинею за просрочку. Решил сорвать джек-пот? Ну, прохвост…
Щербатый главарь вытянул руку из кармана. Тускло блеснула сталь. Короткие, грязные пальцы нервно тискают рукоять ножа, у основания большого пальца – вытатуированный лиловый якорь.
Моряк? Неудивительно, половина, лондонских бродяг – бывшие матросы. А то и беглые – те, кому грозит пеньковая верёвка. "Высоко и коротко", старая формула британского правосудия…
– Мой вам совет, мистер – выворачивайте карманы, если не хотите познакомиться со ржавым шэнком!
– Точно! – поддакнул Билли. – У него от соверенов кошель лопается, пускай поделится с бедными людьми!
– Это ты-то бедный? – разозлился Иван. – Совесть поимей, я же тебе целых шесть гиней отвалил!
Бродяги уставились на рассыльного. Тот стушевался, принялся что-то бормотать, потом заорал, что "мистер всё врёт, он и дал-то два паршивых шиллинга!". А Иван, пользуясь тем, что визави на какое-то время отвлёкся, осторожно нащупал у пояса "гайдук". И, едва двигая кончиками пальцев, потянул из ножен, рукоятью вверх, в рукав. Стоит разжать пальцы – и нож послушно скользнёт в ладонь…
Шляпа в левой руке, просительно прижата к груди – перепуганный подросток перед толпой гопников.
"..Ну, ничего, я вам покажу, кто тут перепуганный…"
– Это вас так зовут, мистер… Шэнк*? – спросила вдруг Варя. Она нервно тискала в руках платок, и Ивану показалось, что в него завёрнут какой-то предмет. Небольшой, угловатый, размером… с пистолет? Вздор, откуда, ведь им запретили…
Бродяги заржали.
– Нет мисс, это его так зовут! – щербатый подкинул на ладони нож, лезвие которого и правда, было тронуто ржавчиной. – Старина шэнк умеет убеждать самых упрямых, так что вы уж его не злите, совет вам даю!
– Что-то многовато советов, любезный. – не сдержался Иван. – Пожалуй, я тоже дам совет – идите-ка вы своей дорогой вместе со своим Ржавым Хэнком… или Шэнком!
И на чистом русском языке добавил, куда щербатому следует отправляться. Варя, услышав то, что выдал напарник, слегка зарделась – она не терпела матерщины.
То ли моряку доводилось встречать их соотечественников, то ли он сам бывал в российских портах – щербатая пасть расплылась довольной ухмылкой.
– Русский, значит? Ну, за это вы мне заплатите вдвое, мистер! Думаете, я забыл, кто выбил мне три зуба в кабаке, в поганом французском Тулоне, чтоб его Дэви Джоунз[13] сволок в пучину целиком? Ваш, русский боцман и выбил, а вы, мистер, мне за это заплатите, или я не декки Бэнди, и не глотал пять лет кряду синюю книгу![14]
И добавил пару оборотов по-русски, от которых напарница Ивана сделалась совсем пунцовой.
Налётчики, получив отпор, не собирались отступать разошлись в стороны, прижимая Ивана к стене дома. Их ножи тускло поблёскивали в отсвете газового фонаря. Поганец Билли держится позади, а старик-шарманщик, невольный свидетель стычки, торопливо ковыляет по переулку. Длинная палка, на которую опирался его инструмент, путается в ногах – бедняга споткнулся и чуть не свалился на мостовую, серый попугай забил крыльями и хрипло заорал. Иван отскочил назад; "гайдук" он перехватил на испанский манер, лезвием к себе. Долговязый вдруг оказался совсем рядом – Иван отшатнулся, но кончик ножа успел пробороздить щёку полоской боли.
"…вот гад, в горло целит!.."
Влево, прыжком, чтобы оба были на одной линии….
Долговязый дёрнулся вслед, но едва не упал, налетев на подельника. Тот прошипел что-то невнятное, присел и боком, по-крабьи, пошёл на Ивана. Нож в его руке выписывал восьмёркии дуги, отсвет газового фонаря играл на клинке.
"…влипли! С двоими нипочём не справиться, а бежать нельзя
– Варька в этих дурацких юбках…"
– Вань, глаза! Берегись!
Ударило – раз, другой. Он едва успел зажать глаза ладонями. Сдвоенный грохот прокатился по улочке, где-то зазвенело стекло, рассыпался пронзительный женский визг – как сквозь три слоя ваты, уши заложило акустическим ударом. Иван отнял руки от лица – перед глазами плавали чёрные круги. Боковым зрением увидел, как напарница поднимает руку – и зажмурился изо всех сил.
– …я едва успел зажмуриться, а когда открыл глаза – Билли, гад такой, улепётывает, а двое других мечутся, как вспугнутые курицы. Два светошумовых патрона, с трёх шагов, в физиономии – тут кого угодно переклинит!
