– Пока "Амфион" не доберётся до Мальты, – продолжал Никонов, – англичане будут полагать, что мы уничтожены или хотя бы сильно потрёпаны. Тогда нам остаётся одно: уходить в нейтральный порт и там либо чиниться наскоро, либо разоружаться. А о появлении русских кораблей в любом крупном порту Средиземноморья сразу станет известно, спасибо телеграфу – тогда Роял Нэви не замедлит этот порт блокировать, сил у них достаточно.
– Но ведь мы действительно потрёпаны! "Рында" погибла. У "Мономаха" разворочен борт, разбито орудие, "Корнилов" в результате тарана получил подводную пробоину. Правда, небольшую, её уже заделывают…
Никонов кивнул.
– Вы правы, конечно, Олег Иванович, победа нам дорого далась. Но ход отряд сохранил, он даже несколько вырос – раньше нас сдерживала тихоходная "Рында". Так что, пока англичане не опомнились, попробуем выскочить в Атлантику. Ночи сейчас тёмные, безлунные, шанс, хоть и невеликий, есть.
На полубаке среди белых матросских роб мелькнуло бледно-зелёный шёлк. Берта. Семёнов вытянул шею, приглядываясь, однако соблазнительный силуэт уже скрылся за колонной грот-мачты.
Никонов спрятал усмешку.
– Идите, Олег Иваныч, займите барышню, а то ей у нас, надо полагать, скучно. А вечером, после восьмой склянки, жду вас в капитанском салоне – адмиральский кок, которого мы сняли с "Инфлексибла" сулил приготовить какое-то необыкновенное суфле из креветок и прочих морских гадов. Закупили ещё в Марселе, с тех пор держим на льду – наш-то кок, Антип, не знает, как к сим деликатесам подступиться… Продегустируем, заодно – обсудим, как быть дальше.
Семёнов кивнул, что-то благодарно пробормотал и, скрывая смущение, полез по трапу вниз.
Вечер. Только что отбили семь склянок. Чёрное небо усыпано крупными средиземноморскими звёздами, тёплый, почти горячий ветер со стороны Африки пахнет песком. Позади, на мостике вахтенный офицер перекликается со штурвальными.
– Курс?
– Зюйд-Вест-тень-Вест, вашбродь!
– На лаге?
– Четырнадцать узлов!
Берта стоит рядом – молчит, не отрывая взгляда от горизонта. Семёнову вдруг до боли захотелось повторить знаменитую сцену из "Титаника" – подхватить её, перекинуть через леер и поставить на самый нос, крепко обхватив за талию – чтобы раскинула руки, словно летит между звёздным куполом неба и его отражением в водной глади. Увы, наваждение почти сразу рассеялось – опять же, староват он для подобных романтических выходок…
Прохладная ладонь легла на его запястье, заставив непроизвольно вздрогнуть.
– О чём вы думаете mon cher ami?[30]
Он помолчал. Женщина терпеливо ждала.
– Мы миновали ещё один виток спирали. Многое узнали, многого достигли, многое потеряли, сами стали другими. И – снова стоим перед тем, что главное ещё впереди.
– Значит, Костович его всё-таки достроил. – Семёнов стоял на пирсе и провожал взглядом летучую сигару, выписывающую дугу над Военной гаванью. – Признаться, не ожидал, что получится так быстро…
– Скажи спасибо царю. – хмыкнул Иван. – После успешных полётов наших "блимпов" его воображение захватил образ огромного воздушного корабля, и он предоставил сербу неограниченное финансирование. Ну и дядя Юля помог, а как же – по большей части тем, что на корню зарубил завиральные идеи вроде приводного вала из фанерной трубы и обитаемой шахты по центру корпуса. Костович пытался протестовать, но Корф сдвинул брови, и вопросы отпали сами собой. Царский интерес – это, конечно, архиважно, но воздухоплавательный проект курирует всё же Д.О.П.
– Да, у барона не забалуешь. – согласился Олег Иванович. – И правильно – в итоге, получился не очередной свинтопрульный аппарат сумасшедшего изобретателя, а вполне приличный дирижабль полужёсткого типа, нечто вроде итальянских Ml и М2 или германского "Парсеваля". Жаль только, все усилия теперь сосредоточены на военных аппаратах. Похоже, так и не дождусь я исполнения своей заветной мечты. Там не дождался, и здесь не дождусь…
– Прокатиться-то и на этом можно. – резонно возразил сын. – Виды те же самые, плывёшь себе под облаками, наслаждаешься. А что на борту нарисовано, Андреевский флаг или коммерческий триколор – какая, в сущности, разница?
– Ты не понимаешь… – сокрушённо вздохнул отец. – Вот, к примеру: помнишь третий фильм про Индиану Джонса?
– Это где он на танке разъезжает? – уточнил Иван. – Такое, пожалуй, забудешь!
– Я про эпизод, когда они бегут из Европы на дирижабле. Настоящий пассажирский лайнер – ресторан, столики с цветами, зеркальные стёкла в скосах пассажирского салона, бронза, хрусталь, кожа… На таком бы полетать – а военные аппараты это так, видимость, аттракцион…
– Между прочим, Георгий говорил, будто бы государь интересовался, можно ли на основе этого красавца построить летучую яхту. – Иван кивнул на дирижабль, закончивший разворот и направляющегося в сторону Толбухина маяка. И если Костович выполнит царский каприз – там и до коммерческих кораблей недалеко. Так что, не всё ещё потеряно.
