Прижавшись спиной к стене, Николя выжидал. Если он потеряет ориентацию в окружающем его грозном пространстве, он не сможет заставить себя оторваться от стены. Он не питал никаких иллюзий: борьба шла не на жизнь, а на смерть. Моваль не собирался оставлять его в живых. Конечно, теплилась надежда, что Бурдо явится вовремя и, быть может, даже приведет подкрепление, но уверенности в этом не было никакой.
Его посетила забавная мысль: он попался, словно Финей, одолеваемый гарпиями.[52] Прибудут ли вовремя Зет и Калаид,[53] чтобы спасти его? Пришедшие на ум образы заставили его задуматься. Согласно преданию, старый слепой царь защищался от нападения чудовищ палкой. У него же есть шпага. Значит, и нападать, и защищаться он должен одновременно. Для этого придется пойти на хитрость, подсказанную ему мифологическим сюжетом.
Медленно вытащив шпагу из ножен, он положил ее на пол, затем столь же осторожно снял редингот. Ощупав стену, он переместился вправо, в сторону окна, где стояла клетка с попугаем. Время от времени он замирал и с бьющимся сердцем вглядывался в грозную тьму, пытаясь разобрать, на месте ли Моваль или тоже пытается маневрировать. Судя по всему, противник его также избрал охранительную тактику и теперь прижимался к стене, только возле двери.
Нащупав столик маркетри, где стояла клетка, Николя открыл решетчатую дверцу, вытащил фарфоровую птицу и положил ее на стол. Замерев, прислушался. Скрипнула дверь, и до него донесся шум перемещаемой мебели. Следовательно, пора переигрывать противника быстротой маневра. Набросив на клетку редингот, он превратил ее в некое подобие пугала. Приподняв полученное сооружение, он убедился, что какое-то время сможет удержать его на вытянутой руке. Исполнение замысла требовало от Николя безупречной координации всех движений.
Придвинул поближе шпагу, левой рукой он взял клетку и приподнял ее, а правой схватил фарфорового попугая и с силой метнул его через всю комнату. Смерть Коко оказалась не напрасной. Зазвенел разбившийся об стену фарфор, и в дверном проеме мелькнула тень. Раздался стук падающей мебели. Держа одной рукой клетку с накинутым на нее рединготом, а другой шпагу, Николя двинулся вдоль стены, постепенно, шаг за шагом, отрываясь от нее. Не встречая препятствий, он осторожно двинулся наискосок, шаг за шагом подбираясь к выходу. Внезапно просвистевший в воздухе клинок рассек ему рукав. Моваль стоял где-то рядом.
От внезапно охватившего его страха Николя чуть не задохнулся. Ему показалось, что он никогда не доберется до двери и не сумеет вытащить противника на свет, чтобы скрестить с ним шпаги в честном бою. Выхода нет, а значит, остается только уповать на случай или на самого Господа, ибо результаты поединка в темноте не зависят ни от мужества, ни от ловкости. По непонятным ему причинам судьба ввергла его во мрак вместе с Мовалем, справедливо полагая, что на свет выберется только один из них.
Предполагая, что Моваль угадал его стремление добраться до двери, он приготовился к следующей атаке. А так как по логике она должна была произойти справа, Николя сделал широкий шаг влево. Маркиз де Ранрей обучил его не только основам фехтования, но и игре в шахматы. И он навсегда запомнил, что, передвигая фигуры, необходимо держать в уме ближайшие пять или шесть ходов. К сожалению, сейчас основная проблема заключалась в том, что позиции противника он представлял лишь приблизительно.
