Проверив состояние печатей, Николя открыл дверь и очутился на небольшой терраске. Отсюда лестница спускалась в главную комнату. Слабый свет фонаря тонул в окружающем мраке. Он едва мог разглядеть место, где нашли тело Декарта, и бронзовые перила, ограждавшие терраску.
Сейчас странная планировка дома поразила его еще больше, чем в его первый визит. В доме не было погреба, а зал, где Декарт принимал пациентов, располагался наполовину в подвале, отчего окна находились почти под самым потолком. Помещение больше напоминало крипту, чем жилую комнату.
Внимательно осмотрев площадку, он не обнаружил ничего примечательного. Затем спустился вниз, по дороге исследуя каждую ступеньку. Отыскав на камине подсвечники, зажег свечи. Из мрака выступило большое распятие: Христос из слоновой кости молитвенно воздевал руки.
На плитках пола виднелись грязные черные следы. Вокруг — полнейший разгром. Все перевернуто вверх дном. Инструменты, сброшенные со стола, где работал Декарт, толстым слоем усыпали пол. Из ящиков вытряхнули все бумаги. Из опрокинутой чернильницы вытекли чернила, и кто-то успел наступить в черную лужу. Плетеные стулья не тронули, но три обитых гобеленовой тканью кресла распотрошили, и из них во все стороны торчали шерсть и конский волос. Чья-то яростная рука смела с полок посуду и книги, разбив вдребезги первую и выдрав переплеты у вторых. Всюду валялись медицинские инструменты. Шкафы подверглись не менее яростному нападению.
Николя продолжил осмотр. Дверь справа от камина выходила в коридор, ведущий в кухню, столовую, маленькую гостиную и кладовку. Лестница в конце коридора уходила на второй этаж. Всюду царил беспорядок, под ногами у Николя то и дело хрустели осколки и обломки.
На втором этаже — та же картина: распоротые матрасы, разбросанные по полу белье и одежда, разбитые безделушки, поломанная мебель. Николя отметил, что творец этого хаоса пощадил дорогие часы и вещи, представлявшие немалую ценность. На полу остался даже кошелек, наполненный луидорами. Однако неизвестный явно что-то искал, ибо все, что так или иначе могло служить тайником, было вскрыто, взрезано, разломано и разбито. Даже картины не поленились повернуть изображениями к стене. Что же тут искали с таким остервенением?
Решив проследить, куда приведут его черные следы, Николя обошел нижний зал и вышел к лестнице. Очевидно, неизвестный, разбив чернильницу, отправился наверх. Медленно двигаясь по ступенькам, он освещал себе дорогу потайным фонарем. Чтобы не забыть, как выглядит след таинственного незнакомца, Николя зарисовал его свинцовым карандашом на клочке бумаги. Похоже, незнакомец явился в дом один.
Увлекшись работой, Николя постепенно забыл про свои страхи и сомнения. Сейчас его обуревал азарт охотника, идущего по следу опасной дичи. След привел его в кладовку, каморку, где кучей лежали вышедшие из употребления вещи. Порыв ледяного ветра ударил ему в лицо. Под распахнутым окном стояла низенькая скамеечка. На плетеных сиденьях старых стульев отпечатались черные следы. Перевернув дом вверх дном, незнакомец улизнул в окно.
Осознав значение сего факта, Николя поежился. Если незнакомец бежал через окно, значит, двери были заперты и опечатаны. А это означало, что когда Семакгюс обнаружил труп, неизвестный находился в доме. Подождав, пока полиция покинет дом, он вышел из укрытия и без помех устроил обыск. И этот неизвестный был не кто иной, как убийца Декарта.
Николя вспомнил, как Семакгюс признался инспектору Бурдо, что прибыл на встречу за полчаса до назначенного срока. Возможно, он тем самым нарушил планы убийцы. Во всяком случае, это предположение снимало вину с Семакгюса. Но многое оставалось непонятным, и прежде всего — разгром, который никак не мог быть делом рук Семакгюса. Если, конечно, у него не было сообщника. Бурдо же действительно ничего не заметил и запер двери, когда в доме еще царил порядок.
Чем дольше Николя думал об убийстве Декарта, тем больше он хотел найти ответ на вопрос: что искал убийца, если его не интересовали ни деньги, ни ценные вещи? Ему казалось, что, если он сможет разгадать эту загадку, он поймет, кто убийца.
Николя внимательно оглядел окно. Встав на табуретку, замерил его веревочкой. Еще раз тщательно оглядел кладовку, закрыл окно и на всякий случай опечатал его. Вернувшись в зал, проделал ту же операцию со всеми окнами; затем, сняв нагар со свечей, погасил их и направился к выходу. Закрыл дверь и повторно опечатал ее. Потом обошел дом и, встав под окном кладовки, прикинул расстояние, отделявшее его от земли. Получился примерно один туаз. Затем склонился над замерзшей землей. Следы, отпечатавшиеся на мягкой глине, застыли, и он мог их как следует рассмотреть: здесь они сохранились гораздо лучше, чем в доме. Внимательно приглядевшись к отпечаткам, он озадаченно потер виски. Петляя между грушевых деревьев, следы вели через сад к каменной ограде.
