А он то надеялся, что психолог, хотя бы, окажется привлекательной милашкой и залечит душевные раны Йорка более приятным способом, но нет, ему и тут не повезло. Психолог оказалась полной женщиной за сорок с отвратительной внешностью. Особенно его раздражали её наряды. Ну что за безвкусица! Дамочка то богатая, популярный психолог в городе, а пялит на себя какие-то уродливые дешевки.
Все это происходило в голове Йорка. Он не решался грубить ей. Она знакомая отца, и если вдруг что не так, сразу пожалуется отцу. Поэтому он все три сеанса сидел с грустной миной, которая соответствовала его статусу "вдовца", и разыгрывал перед ней драму.
— Я рассказал все, что мог, мне нечего от вас скрывать. Я ни ем, ни сплю, мне грустно, что я потерял жену.
Психологиня окинула его пристальным взглядом.
— Что-то не похожи вы на горюющего вдовца. Расскажите о самом лучшем моменте, проведённым с Констанцией. Расскажите о ваших к ней чувствах в тот момент.
Дебилизм! Йорк Зентэй сделал шумный вдох.
Он больше не мог терпеть эту мозгоедку!
Он не сможет вспомнить самый лучший момент, проведённый с Констанцией, потому что его не было! Разве что, можно вспомнить первую брачную ночь, и то у него были ночи до женитьбы в сто раз интересней.
Констанция была скучной, неинтересной, раздражающей. Ничего о ней хорошего он не мог сказать. Свидания с ней происходили с подачи его отца, также как и свадьба. Она лишила его свободы, из-за неё он потерял огромное количество подружек, которые охотно общались с ним, пока он не женился. Завидный богатый холостяк был всем интересен, а вот женатик ни кому не был нужен!
— Я, даже не знаю, что вам рассказать. Поймите, мне больно вспоминать все, что с ней связано. Может хватит меня мучать? Давайте лучше поговорим о моем детстве, разве это не то, что обычно интересует всех психологов?
— Вы снова пытаетесь уйти от ответа. Я не знаю, что думать, либо вам она была совершенно безразлична, либо острая душевная боль не даёт вам раскрыться.
— Конечно же второй вариант, она же моя жена! — Йорк скорчил очередную мину горюющего вдовца.
Психолог удовлетворено хмыкнула, затем записала что-то в тетрадку.
— Ну хоть какие-то продвижения. Я уже думала, что вы безнадёжны.
Зентэй мысленно улыбнулся, чтобы там мадам психолог не откопала, все шло ему на пользу.
— Что это означает? Вы сможете вылечить мою душевную боль?
— Думаю что через несколько сеансов вам станет лучше, но до конца к сожалению боль не уйдёт, — психология и пустила грустный вздох.
Что-то не так… она сейчас про него или про себя?
Странная женщина, подумал он.
— Извините, что перебиваю, с вами тоже происходило что-то подобное?
— Да… Год назад я потеряла мужа и ребёнка.
— Это… очень печально…
Психолог шмыгнула носом и замолчала минут на пять точно.
Из вежливости он поинтересовался, посочувствовал, теперь она его отпустит? Надоело ему тут торчать, он хочет в клуб к девочкам или домой, там его заждалась бутылка виски.
А психологиня все молчит и молчит. Ноздри Йорка стали раздуваться, ещё немного и он взорвётся, и тогда всему конец. Отец его не пощадит.
Они сидели в полной тишине, затем психолог извинилась, и сказав, что вернётся через минуту, оставила Йорка одного в кабинете, и тут он услышал противный скрипучий голос.
— Йорк Зентэй в тебе нет ни частички души. Ты эгоистичен и очень мне этим нравишься. Хочешь я сделаю тебя самым влиятельным человеком на земле?
— Кто здесь! — заорал он, подскочив с кресла.
— Не кричи, спугнешь нашу жертву, — недовольно поцокал тот.
— Жертву? Что? Кто ты такой? — заверещал Йорк.
И тут невидимая сила пригвоздила Йорка к креслу.
— Успокойся, дыши глубже. Меня зовут Крамон, я демон высшего уровня, питаю слабость к человеческим эмоциям, особенно мне нравятся человечки со сломанной душой.
Йорк облегчённо выдохнул. Так… он нужен демону. Его не убьют, не съедят, уже хорошо. Что же ему от него нужно?
— Мне нужно, чтобы ты помог мне в поставке сломленных душ, — ответил демон, прочитав его мысли.
— Это как? А почему собственно я нужен, ты разве сам не можешь, ты невидимка, тебе легко находить жертв, — более-менее Йорк взял себя в руки и принял вид делового человека.
— Любезный, если бы было все так просто, то ты даже не узнал бы о моем существование, — вздохнул тот. — После смерти жертвы, я становлюсь привязанным к человеку, который приходит на место смерти жертвы, и пока этот человек не умрёт, я не могу расстаться с ним.
— Значит я должен умереть? — перешёл на шёпотом, побелевший от страха Зентэй.
— Да, но тут вот какая загвоздка…в тебе нет души, ты мне неинтересен в качестве еды, но вот в качестве поставщика душ, очень даже интересен. Согласен? С тебя раненые души, готовые покончить со своей жизнью, а с меня богатство, власть и освобождение.
— Освобождение? — не понял тот.
— Да, я следил за тобой. Ты ненавидишь своего отца, а он третирует тебя. Могу избавить тебя от него, если хочешь.
— Я подумаю. А деньги? Сколько у меня будет денег?
— Сколько пожелаешь.
— А девочки? У меня будут самые лучшие девочки? — Йорк пошёл в разнос.
