— Что ж, предоставь теперь действовать мне. Мы все уладим таким образом, что этот молокосос ничего не увидит, кроме огня,— полагаю, ты понимаешь, к чему я веду,— ибо мы его спустим в Ад, уверяя, что это Рай, где живут праведники. Разве мы не самые умелые иллюзионисты во всей вселенной? Отведи этого Сильвестра к гроту Элеазара. Остальным займусь я.
Итак, колдун вновь возвратился в таверну, где нашел Базофона в пылких объятиях Елены, которая получала большое удовольствие. Ведь юноша был в расцвете сил. Когда они закончили, Симон сказал:
— Разве я могу ревновать? Я почитаю за честь, что мою жену осеменил такой резвый жеребец. Юноша, ты заслуживаешь могущества, в котором отказал тебе еврейский бог. Следуй за мной.
Базофон был в восторге, узнав, что колдун не имеет к нему претензий за то, что он развлекался с его супругой, и еще больше возрадовался, когда тот пообещал отвести его к Владыке, чье великодушие так расхваливала Елена. Он вмиг оделся и, ничего больше не спрашивая, вышел из таверны в компании Симона.
Святой Дух помчался к Христу и сказал ему:
— Беда! Ваш Сильвестр оказался всего лишь жалким Базофоном! Ведь он сейчас сговаривается с Сатаной.
— Я знаю.
— И вы это позволяете?
— Надо чтобы наш зародыш опустился на самое дно, прежде чем он поднимется ввысь. Дорогой Параклет, я жил на Земле, и я знаю человеческую природу. Ведь я наполовину человек, наполовину бог.
— Вы меня извините,— сказал Святой Дух,— но вам известно, что я никогда не понимал суть этой странной выходки — сначала позволить себя убить, чтобы потом даровать жизнь. Хотя я готов признать, что иногда такие фокусы удаются.
— Человеческое бытие парадоксально. Вот этого вы не хотите понять. Здесь, на Небе, белое — это белое, черное — это черное. Там, внизу, все по-другому. Люди способны осмыслить абсолютное только в грезах.
— Что же я должен делать, чтобы помочь Базофону?
— Оставьте его. Он обратится к вам за помощью лишь со дна самой глубокой пропасти. А сейчас он бунтует, он мечтает о могуществе. В чем вы можете быть ему полезным?
Святой Дух ушел восвояси и, по совету Христа, решил предоставить молодого человека его экстравагантным выходкам.
Итак, следуя за Симоном, колдуном, Базофон отправился к гроту Элеазара. Там их уже ожидал Абраксас в облике купца.
— Вот этот удивительный герой, о котором я вам рассказывал,— сообщил Симон.
— Отлично,— сказал демон.— Слава о его подвигах дошла и до меня. Не тот ли это юноша, которого силы зла подло обманули, убедив его в том, что он будто бы побывал на Небе?
— Это он самый.
— Отлично, достойнейший Симон, мы исправим эту ошибку. Пойдемте. Свет сияет на самом дне пропасти.
Произнеся эту загадочную фразу, Абраксас потащил Базофона в глубь пещеры. Они продвигались в полной темноте, черт вел молодого человека за руку. Симон остался у входа.
— Далеко еще идти? — забеспокоился сын Сабинеллы.
Перед ними отворилась дверь, и Базофон был ослеплен ярким красноватым светом, который, исходя из какой-то бездны, освещал огромный зал, в который они вошли.
— Кто идет? — спросил могучий и величественный голос.
— Отважный герой Базофон,— отвечал Абраксас.
— Пусть приблизится!
Юноше казалось, что перед ним пылают два десятка солнц, и он мог смотреть лишь прищуренными глазами. Он послушно двинулся за чертом, который потащил его вперед.
— Ты где-нибудь видел такой свет,— спросил его голос.— На Небе самозванца он был столь же ярок?
— Нет,— пробормотал Базофон.— Там он был мягче.
Послышалось то ли хихиканье, то ли смех, нечто, напоминающее нескончаемый скрежет ржавых цепей, и снова прозвучал голос:
— Таково доказательство нашего могущества.
И тогда заиграли трубы, потом невидимый хор исполнил песнопение удивительной красоты. Душа Базофона с наслаждением впитывала эту прекрасную мелодию, а на глазах у него показались слезы. Его ноги подогнулись, и он упал на колени. Он едва мог сдерживать рыдания, которые сдавили его горло. Он долго оставался в такой позе, а когда хор умолк, опять прозвучал голос:
— Ты находишься сейчас в преддверии настоящего Неба. Бог тебя ожидал давно. Он посылает к тебе одного из своих лучших ангелов, но чтобы тебе легче было с ним разговаривать, мы заслоним свет вуалью. Поднимись и открой глаза.
Базофон повиновался. Он находился теперь в какой-то хижине на берегу моря. Абраксас куда-то исчез вместе с ослепительным светом. Перед ним стоял высокий человек в греческой тоге. У него было смуглое лицо египтянина. Его черные глаза пристально смотрели на юношу, у которого от этого взгляда кровь стыла в жилах.
— Как вы это сделали? — пролепетал он.
— Наше могущество таково, что мы могли бы тебя забросить на вершину самой высокой горы или погрузить в самые темные глубины моря,— отвечал незнакомец.— Нам известно, что ты желаешь разделить с нами могущество, в котором лживый бог так несправедливо тебе отказал. Ты ведь именно этого хочешь, не так ли?
— Я ничего не понимаю,— сказал Базофон.— Я знал истину, а оказывается, она совсем не там, где я ее искал.
