Он провел на холме больше времени, чем обычно. Он мне уже сообщил, что опасается оставаться там больше десяти минут, так как легко простужается. Пока Восс находился там, я перевел взгляд на рощу и обратил внимание на поднимающуюся оттуда слабую струйку дыма. Это меня удивило: неужели кто-то разжег там костер? День стоял жаркий, в такую погоду лесные пожары вспыхивают мгновенно. Но дымок вскоре исчез, и тут же я увидел, как кресло Восса спускается с холма и исчезает в роще. Спустя пару минут он уже помахал мне рукой и направил кресло на пологий косогор, ведущий к фасаду дома. Вскоре его транспортер подъехал вплотную к широкой, выложенной каменными плитами террасе.
— Вы заметили дым над деревьями? Я решил, что горит подлесок.
Я сказал, что видел. Он покачал головой.
— Там ничего нет. Но меня это немного тревожит. В прошлом году у меня сгорело отличное поле. Цыгане разожгли там костры, а уезжая, забыли потушить.
Мы еще немного побеседовали о том, о сем, а потом он сообщил, что уже распорядился насчет своего «Ролса», который заберет меня в Лоун-хаусе в десять.
— Надеюсь, вы все же не расскажете Гарри про Веддла, — сказал он. — Я думаю избавиться от него. От Веддла, конечно. Я уже наслышался в деревне много всяких историй об этом парне и не хочу, чтобы такой человек жил у меня.
Он поинтересовался прошлым Веддла, но я, разумеется, отвечал очень сдержанно. Даже если речь идет о закоренелом рецидивисте, полиция все равно не вправе раскрывать его подноготную. Тем не менее, Восс знал, что Веддл был осужден за шантаж, и я решил предупредить его, что в наших реестрах этот бывший заключенный числится очень опасным.
Восс попросил меня проводить его в дом, так как Веддл после полудня ушел, и я помог ему подняться туда на лифте и устроиться в маленьком кресле, хранившемся на первом этаже. Словом, к тому моменту, как я вернулся на террасу, сна у меня уже не было ни в одном глазу. Усевшись там, я решил прочесть в утренней прессе подробные репортажи об интересовавшем меня деле. Однако едва я раскрыл газету, как пришла одна из служанок и сообщила, что меня просят к телефону. Я не знал позвонившего мне человека, но он представился одним из детективов, охранявших Филда. Его голос мне был незнаком.
— Это суперинтендант Минтер?.. Вы не сможете приехать в Лоун-хаус? Мистер Филд убит…
Я был так удивлен, что какое-то время не мог вымолвить ни слова.
— Убит!.. — наконец произнес я. — Убит?
Повесив трубку, я выскочил из дома и помчался по дорожке через рощу к берегу напротив Лоун-хауса. Детектив уже ждал меня в лодке. Он был так возбужден и расстроен, что не сумел ничего толком мне объяснить. Мы побежали по лужайке к дому.
Французские окна были широко распахнуты, и, еще не зайдя в комнату, я заметил на сырой бурой земле отчетливый след босой ноги. Детектив не обратил на него внимания, и я отодвинул его в сторону, когда он уже собирался наступить на это место.
Я зашел в кабинет первым и увидел там Филда. Он неподвижно лежал на полу в самом центре комнаты, а в спине у него торчал эфес африканского меча.
Мне не требовалось быть врачом, чтобы понять: Филд мертв. Крови на полу было очень мало, если учесть размеры лезвия меча, и особого беспорядка я тогда не заметил, кроме разбитой кофейной чашки в камине и перевернутого столика для сервировки кофе. Вторая чашка осталась целой, а содержимое кофейника вылилось на ковер. Я заметил детективу, которого звали Уиллс, что, видимо, столик перевернул Филд, когда падал на пол.
Обычно в таких делах детективам мешает работать толпа кричащих и плачущих слуг. Они сбегаются отовсюду и затаптывают улики, которые могут помочь в расследовании. Поэтому первое, что меня поразило, это полная тишина в доме и отсутствие слуг. Я спросил об этом Уиллса.
— Слуг в доме нет, они ушли сразу после ленча, — доложил он. — Мистер Филд отправил их в город на благотворительный утренний спектакль, на который он приобрел билеты.
Он вышел в холл, и я услышал, как он зовет мисс Венн по имени. Вернувшись, он сообщил:
— Она, должно быть, тоже ушла. Хотя мог бы поклясться, что час назад видел ее на лужайке.
Я отправил его доложить по телефону о случившемся своему начальнику. Не люблю искать неприятности на свою голову, а вмешательство в дела полиции графства обычно этим и кончается. Не хочу сказать, что они так уж ревниво относятся к Скотланд-Ярду, но в местных проблемах, конечно, разбираются гораздо лучше. Они сами не раз мне об этом говорили.
