Местами горные вершины плоски. Иногда плосковерхими бывают и целые хребты. Мы забирались на них вместе с конями и подолгу шли по верху. Нередко вершины гор столь ровны и широки, что по ним можно ехать на лошади рысью. А кругом во все стороны открываются бесконечные дали. Из-за ближних хребтов видны в синеве другие хребты, а за ними еще более далекие. Между горами глубоко запали лесистые долины с речками. Но вода течет далеко внизу и ее не слышно. Ночевать мы, конечно, спускались вниз.
Необыкновенно красивы в горах зори, когда под розовеющим небосклоном вырисовываются синие силуэты зубчатых гор. А как чудны горные речки с их неумолкаемым шумом и чистой водой! Сколько раз мы засыпали под звук бесконечного течения воды. В горных реках много хариуса; из этой рыбы получается превосходная похлебка. И на каждом ночлеге, на каждом привале путник разводит огонь. Сколько радости испытываешь, когда смотришь на яркое пламя и красные угли после впечатлений трудного долгого дня! Как хорошо погреться и посушиться у костра во время ненастной погоды!
Иногда мы оставляли палатку с одним из помощников и отправлялись с другим налегке верхами, но без вьючных лошадей, в сторону от главного маршрута. Ночевали под открытым небом. Выберешь кедр, крона которого пошире и погуще, ляжешь под ним, завернувшись в шубу, и лучшего места не придумаешь для ночлега. Рядом под деревьями полный мрак и тишина. Слышишь только, как невдалеке кони жуют траву. Ночью они боятся отойти от человека. Кони знают своего седока. Нет-нет и подойдет ночью конь к своему спящему хозяину и слегка толкнет в спину мордой или дыхнет приятным теплом в лицо. Это он делает из опаски, чтобы крепко не заснул человек, от которого он ждет защиты в случае неожиданной опасности. Будит конь осторожно и никогда не ушибет хозяина своей тяжелой головой.
Интересно было узнавать повадки разных животных, различать их следы, находить звериные тропы, догадываться, куда они проложены, пользоваться ими при необходимости. Всему этому мы учились у своих проводников, замечательных охотников.
Приближаясь к какой-нибудь реке и еще не видя ее из-за густых деревьев, мы узнавали по «голосу» воды, какими камнями выстлано дно реки – крупными или мелкими. Чем мельче в реке галька, тем ровнее шум, тем более он похож на шорох. Если река течет через крупные валуны, шум воды переходит в громкий гул.
В Култуке и Слюдянке на байкальском берегу, в Тункинской долине и на Джиде мы познакомились с местным русским и бурятским населением. Особенно интересна была для нас своим своеобразием жизнь бурят, их обычаи. Они жили тогда в деревянных восьмиугольных юртах с земляными насыпками на крышах. Во многих юртах не было печек. Внутри зажигался костер, а дым, поднимаясь кверху, уходил в отверстие, сделанное в потолке. Одевались буряты в живописные халаты. На Джиде носили высокие остроконечные шапки.
Мы с радостью встречали среди далеких гор русские села и деревни. В них жили простые, добродушные русские люди. Некоторые местные особенности в укладе их жизни только подчеркивали наше внутреннее родство с ними. Отъехав на пять тысяч километров от Москвы, мы все равно находились у себя на родине. Мы испытывали радостное чувство от общения с разными людьми и такой разнообразной, но всегда родной природой. Здесь, в Прибайкалье, оказавшись так далеко от Москвы, мы особенно глубоко и сильно ощущали необыкновенную мощь русского пространства и общность миллионов людей, его населяющих. Как это в самом деле удивительно – живут люди за тысячи километров друг от друга, но остаются прочно, навеки связанными общим происхождением, общими привычками и общими устремлениями в будущее.
Сколько замечательно своеобразных и интересных людей пришлось нам встретить во время путешествий! Многие из них оставили заметные штрихи в моей памяти.
За три года исследований в Восточных Саянах и Хамар-Дабане мы исходили множество горных речек, то и дело поднимались на вершины, переваливали через горные хребты. Некоторые из хребтов не имели даже географических названий, недоставало сведений и об их расположении. Нам пришлось впервые их описывать и давать им имена.
Не раз мне потом пришлось вести исследования в других районах страны, но Сибирь, в частности, Прибайкалье, остались главной привязанностью в моей жизни.
Впоследствии, когда я занялся подробным исследованием самого Байкала, передо мной открылся новый мир, полный удивительных загадок, мир, не сравнимый ни с чем. Я знал и раньше, по описаниям, что Байкал – совсем особенное явление природы. Но одно дело – чужие описания, а совсем иное – личное знакомство.
Следующие главы и посвящены некоторым загадкам и чудесам Байкала, которому я отдал много лет своей жизни.
