Эта милая женщина, посвятившая семье всю свою жизнь, только подтверждала мою уверенность в том, что нельзя растворяться в других без остатка. Иначе те, кого ты очень сильно любишь, становятся спиногрызами.
И вот как раз вчера я подготовила исковое заявление, теперь нужно, что бы Знаменская его подписала.
Я соединилась со своей помощницей и попросила позвонить Знаменской и пригласить ее к пяти в офис. И с этого момента моя обычная жизнь круто изменилась. Правда я про это тогда еще не знала.
Настасья честно пыталась дозвониться до клиентки. Около часа набирала на домашний, на мобильный. Безрезультатно. Потом периодически звонила я. На домашнем никто не брал трубку. На мобильном мне вежливо сообщали, что абонент временно не доступен и предлагали перезвонить позднее. Интересно, что могло случиться? Ну и ладно, нет, так нет — мне пора заняться другими делами.
***
День прошел очень даже не плохо. Я забрала из сервиса свою машинку и теперь могла свободно передвигаться, избегая близкого контакта с людьми в общественном транспорте. Я не против общественного транспорта, и иногда на нем очень даже удобно перемещаться по городу, но получать сеансы массажа тела сразу со всех сторон я готова только в исключительных случаях. Лучше уж в пробке постою.
Однако, в этот день не было ни одной серьезной пробки. Два выигранных дела и, в перерыве между процессами, целый час в любимой кофейне, с любимым десертом и восхитительным капуччино. В общем, я пребывала в благодушном настроении. И любила практически весь мир.
Около четырех я решила сама позвонить Знаменской. На мобильном были длинные гудки, но трубку не брали. А я как раз проезжала не далеко от дома Знаменких и решила быть доброй до конца. Если гора не идет к Магомету…
Вообще-то у Знаменских большой дом за городом, где они проводили основную часть времени. Но сейчас Знаменская живет в городской квартире, тоже надо сказать не маленькой.
Консьержка меня знала, я уже бывала в этом доме, она сказала мне, что Знаменская приехала совсем недавно.
Я пошла к лифту, который как раз в этот момент то ли поднимался, то ли опускался. Ждать я не стала и поднялась по лестнице на четвертый этаж. Позвонила. Тишина. Впервые за этот день в моем теле появились какие-то неприятные ощущения. Обычно они не предвещают ничего хорошего.
Вот столько раз говорила себе, — не суй ты свой нос, куда не просят. Однако меня просто патологически тянет в места, где меня ждут не приятности. И вместо того, что бы сделать шаг назад, я быстренько делаю два шага вперед.
Сейчас случилось то же самое. Могла бы немного подождать, повернуться и уйти. Да ничего подобного! Я толкнула дверь. Не поверите, она оказалась открытой. А если дверь открыта, как же мне в нее не войти?
— Простите, пожалуйста! У вас дверь не заперта! — крикнула я, и остановилась в ожидании ответа, но его не последовало. Не понятно.
В большом холле с зеркалами во всю стену полумрак и никого. Еще во время своего первого визита к Знаменской я была ошарашена дизайном ее квартиры. Очень дорого и совершенно безвкусно. Заглянула в гостиную. Огромная плазменная панель показывала какое-то дневное ток-шоу, а вот людей в помещении не наблюдалось.
Странно, я помню, что у Знаменких есть домработница, Лиза, кажется, ей около шестидесяти, работает у них уже много лет. Знаменская дома, мне об этом сказала консьержка. Сегодня вторник и у прислуги не может быть выходного. Так что в доме должно быть минимум два человека. Ну, и где все?
Ладно, посмотрю на кухне. Возможно, дамы чем-то увлеклись и не услышали звонка и моих криков. Я бодренько направилась в сторону кухни.
Ой, мамочки…
***
Вот это картинка с выставки! На полу кухни лежали два тела.
У стола — Лиза, не нужно быть криминалистом, что бы понять, что она мертвая. А рядом с ней Знаменская. Эта кажется живая, просто в обмороке. М-да!
Уже через пару минут Знаменская пришла в себя, вот что значит навыки оказания первой медицинской помощи. Я помогла ей дойти до гостиной, где у Валентины Павловны началась истерика.
Хотя истерика истерике рознь. Бывают истерики, когда люди кричат, плачут, ломают что-нибудь, а бывает, просто сидят, смотрят в одну точку, тихонько покачиваясь, и молчат. Я даже не знаю, что хуже. Знаменская молчала.
— Валентина Павловна, Валентина Павловна!!! — я присела рядом с ней и начала трясти за плечо. Никакой реакции.
Однако, дамочку нужно привести в чувство. Но успокоительные ей давать сейчас нет смысла, алкоголь тоже. Стакан холодной воды в самый раз, не выпьет, вылью на голову.
Я поискала глазами что-нибудь из посуды, потому что мне очень не хотелось заходить на кухню. Здесь должен быть бар, а в нем соответственно бокалы. Наконец нашла нужную емкость, сходила в ванну и налила воды из — под крана. Конечно, пить водопроводную воду не очень экологично, но один стакан в экстремальной ситуации не повредит.
Вернувшись в гостиную дала Знаменской бокал, она его машинально выпила, ну и хорошо, не придется прибегать к радикальным мерам.
— Валентина Павловна, это я, Татьяна, узнаете?
Взгляд стал осмысленным, кивает.