«Ахмат, как человек не только честолюбивый, но и умный, осторожный, много лет готовился к этому походу… Он ставил своей задачей полностью восстановить власть Орды над Русью, возродить времена Батыя, преемником которого (и с полным основанием) он себя считал. Давно уже во главе Орды не стоял деятель такого масштаба. Политический кругозор Ахмата был широк — он вел переговоры даже с Венецией… Он мечтал о восстановлении империи Чингизидов на прежних, изживших себя, основаниях. Но это и не могло быть иначе. Наследник Чингисхана и Батыя, Ахмат был носителем традиции архаической кочевой империи, хищнической по самой своей природе, с примитивной экономикой, неспособной к восприятию явлений Нового времени. В своем лице Ахмат воплощал уходящий в прошлое идеал власти, основанной на жестком, грубом диктате над многоязычными народами Востока. Тем не менее Ахмат был очень силен и достаточно искусен как политик. Ему удалось заключить союз с королем Казимиром, чему он придавал, по-видимому, особое значение. Еще в 1472 году в переговорах с венецианским сенатом по поводу союза против Османской империи Ахмат заявлял, что может выставить в поле 200 тыс. всадников… за счет покорения народов Средней Азии и Северного Кавказа, завоевания Астрахани мощь Ахмата еще усилилась. Весной 1480 года Ахмат поднял на Русь всю Большую Орду, собрал все силы своей огромной, все еще грозной империи»
[Алексеев, с. 121–122.]Обратите внимание на основные моменты этой характеристики: Ахмат мечтает восстановить власть Орды над Русью; он считает себя наследником Батыя; Ахмат заключает союз с польским королем Казимиром; ведет переговоры с итальянцами (Венецией); собирает для похода на Москву всю силу Орды, плюс еще воинов из Средней Азии и Северного Кавказа, с Нижней Волги (Астрахань).
А теперь сравните:
«Нечестивый же и гордый князь Мамай… вознесеся во уме своем гордостию велиею и хотяще вторый Батый быти и всю Русскую землю пленити. И начат испытываши от старых деяний, како хан Батый пленил Русскую землю и всеми князи владел, яко же хотел… И вознесся гордостию свыше Батыя в безумии своем… И созво многи татара от волжских орд, таже собра воинства много».
[Татищев, История Российская, с. 139.]«Мамай хотел не просто удачного грабительского похода, но полного подчинения Руси. Пока Мамай собирал и готовил силы для решающего похода… Всю зиму и весну в Орде шла подготовка к небывалому со времен Батыя нашествию на Русь. Кроме кочевников, в его войсках были и наемники-генуэзцы из Крыма, где находились в ту пору владения Генуи… Одновременно… Мамай вступил в переговоры с рязанским князем Олегом и великим литовским князем Ягайло».
[Карышевский П. Куликовская битва. М., 1955, с. 38–41.]
