Каким образом возможно после изнурительного четырехчасового боя за один вечер проскакать в полном вооружении пятьдесят километров в один конец, пятьдесят километров обратно и после этого приступить к объезду поля сражения и погребению убитых? Существует же элементарный предел человеческих и конских возможностей! Если бы преследование продолжалось сто верст, то «кони сынов русских» пали бы уже на тридцатой-сороковой версте, если не раньше.
Но может быть, у каждого русского воина было по заводному коню? Может быть. Может быть, они даже скакали на захваченных в лагере Мамая верблюдах, стреляя вслед убегавшим татарам из пистолетов. Но на ком проделали этот же путь татары? У них тоже были заводные кони, с которыми они не расставались даже в кровавой сече? Или Дмитрий Донской любезно дал им время пересесть на свежих лошадей? Правда, те же памятники Куликовского цикла свидетельствуют, что весь обоз Мамая был захвачен русскими, вместе с конями и верблюдами («И мнози вой его возрадовашася, яко обретающи корысть многу: погна бо с собою многа стада, кони и вельблуды, и волы, им же несть числа, и доспехы, и порты, и товар». — Симеоновская летопись, ПСРЛ, т. XVIII, с. 129» 131), а генерал Е. А. Разин определяет число заводных лошадей у русских в пять тысяч (см. выше). Но вот что говорит о способах и возможностях конной езды академик Б. А. Рыбаков, сделавший расчеты для почтовой гоньбы в Древней Руси: «Расстояние между двумя почтовыми станциями определялось семью-восемью часами быстрой езды всадника-гонца, сменявшего коней (основного и «поводного», когда он ехал «о дву конь») на следующей станции. В таких условиях гонец мог весь путь проделать рысью, делая по 10–11 км в час, что составит за день его путь в 7–8 часов движения 70–80 км» [Рыбаков Б. А.
Итак, 70–80 километров — это день конного пути «о дву конь». А воины Дмитрия Донского после четырехчасового боя проскакали 100 километров за один вечер! Может ли такое быть?
Отсюда вывод: либо преследование татар до Красивой Мечи длилось не один вечер, а, по крайней мере, сутки, либо поле боя на самом деле находилось километров на 40–50 южнее.
Сомнения у военных историков вызывают и приводимые в памятниках Куликовского цикла цифры потерь. «Этим преданиям верить нельзя, — считает генерал-лейтенант Н. С. Голицын. — Несомненно только то, что урон русского войска был громадный» [Голицын, с. 190]. Е. А. Разин так оценивает потери русских: с учетом умерших от ран — 25–30 тыс. чел, при этом из числа уцелевших (до 40 тыс. чел.) было немало раненых [Разин, с. 287–288]. Кстати, ганзейские купцы, бывшие в 1380 году в Новгороде, писали, что, по слухам, общие потери русских и татар составили 40 тысяч человек [Полевой, с. 565, прим. 130].
Иногда можно встретить утверждения (основанные на сообщениях памятников Куликовского цикла), что в Куликовской битве пало «12 князей и 483 боярина» [Каргалов В.В.
Любопытно вот еще что: если Мамай действительно был разгромлен, то как объяснить странные события, о которых упоминает Н. М. Карамзин со ссылкой на немецкого писателя конца XV в. Кранца: русские захватили после битвы на Куликовом поле много скота, но на обратном пути на них напали татары и литовцы, в результате чего большое количество скота было отнято и много русских воинов погибло? [Карамзин Н. М.
Подводя итог сказанному, можно констатировать, что ни одну из существующих реконструкций Куликовской битвы нельзя признать научной. Фактически авторы этих реконструкций попытались привязать сообщения памятников Куликовского цикла (а насколько они достоверны?) к реальной топографии «нечаевского» Куликова поля (а вы уверены, что битва произошла именно на нем?). В результате появилось столько явных несообразностей, что в нашей исторической литературе их попросту предпочли не обсуждать. Но вопросы, увы, остаются…
