Сама подобная постановка вопроса неправомерна, ибо ни у кого ничего «исконного» в реальной истории нет. Как мы пытались показать еще в первой главе, археологической в основном, нет такого народа на Земле (в том числе и на территории России), который мог бы считать себя в полном смысле слова
Спрос рождает предложение: раз существует политический спрос на историю, то, к сожалению, находятся и ученые-историки, готовые обслуживать этот спрос. Можно вспомнить, например, что М. П. Погодин и ряд солидарных с ним ученых рассматривали историческую науку как «охранительницу и блюстительницу общественного спокойствия». Точно так же относились к исторической науке и коммунистические правители, считавшее, что она должна обслуживать правящий режим, не столько занимаясь поисками истины, сколько культивируя и обслуживая господствующий исторический миф.
Падение коммунистического режима вызвало и разрушение официального исторического мифа. Общественное сознание откликнулось на это событие стонами об «очернении» и «оплевывании» отечественной истории. Одновременно, адекватно отражая возникший в обществе политический плюрализм, началось формирование сразу нескольких исторических мифов (обычно под заголовками «Правда против мифов»): неокоммунистического, либерально-западнического, фашистского, евразийского, языческого (антихристианского), церковного… История, как никогда ранее, становится средством для обоснования политических программ различных партий и течений. Примером может служить набирающая в последнее годы силу кампания по мифологизации образа Николая II. Любопытно, что для создания мифа вовсе не играет роли наличие или отсутствие исторических документов и «темные» времена IX–X веков мифологизируются так же успешно, как и отлично документированное время Николая II — ведь при создании мифа историческая истина отвергается напрочь, если она не укладывается в русло политической тенденции мифа.
Параллельное существование в современном российском обществе нескольких исторических мифов (надолго ли?) имеет и свое обратное воздействие — оно ведет к раздробленности исторической науки, к расхождениям среди ученых не по научным вопросам, а по партийной, социальной, национальной ориентации.
В этих условиях, как никогда ранее, появилось огромное количество «исторических» книг, не имеющих ничего общего ни с историей, ни со здравым смыслом, авторы которых преследуют только одну цель: создание исторического мифа, соответствующего либо их убеждениям, либо политическому заказу. Мы не будем здесь перечислять все имена, «прославившиеся» на почве современного исторического мифотворчества, чтобы не делать рекламу этим авторам. Отмстим только, что среди них почти нет историков, зато есть доктора физико-математических, психологических и философских наук, давно забытые и никому не интересные литературные критики, партийные и комсомольские пропагандисты, летчики, митрополиты, драматурги — нет, кажется, пока только слесарей-сантехников. Невольно вспоминаются не столь далекие времена, когда все были «специалистами» по сельскому хозяйству; потом вдруг все кинулись в экономику; теперь стало модным рассуждать на исторические темы…
К сожалению, наша историческая наука проспала этот бум. Сегодня выходит очень мало по-настоящему профессионально, интересно написанных книг по истории. Безумные псевдоисторические мифы продолжают плодиться и забивать мозги читателям, и в этом, увы, вина не только авторов этих сочинений. На них есть спрос, а причина спроса — в привычке жить в пространстве исторического мифа, в привычке глотать кем-то уже пережеванную пищу. Напрасно наши историки пытаются отмолчаться по поводу этого явления — практика XX века наглядно показала, что это «молчание ягнят» оканчивается тем, что «ягнят» отправляют на заклание — либо в распыл, либо в места не столь отдаленные, а уцелевшие начинают ревностно обслуживать господствующий исторический миф. И где гарантия, что завтра «новая хронология» или какой-нибудь бред про арктическую арийскую цивилизацию не станут историческим каноном?
В глазах обывателя миф важнее исторической правды.
