Сегодня ни для кого не секрет, что вождь мирового пролетариата Владимир Ленин получал зарплату от спецслужб Германии. Однако мало кто знает, что подготовкой революции в России занимались и японцы. Они финансировали любые акции, направленные на свержение царского режима в России. Ведь это была единственная возможность победить в затянувшейся Русско-японской войне. На деньги японского правительства революционеры действительно чуть было не разожгли огонь революции. При этом историки утверждают: по планам японской разведки свергнуть царя должны были в 1905 году. На 12 лет раньше, чем это произошло. И главным помощником японцев в организации революции в России стал опять же Владимир Ленин.
Ленин сразу получает 50 тысяч иен — в те времена это были большие деньги. И начинает выпускать газету «Вперед». В своих работах того времени Ленин прямо говорит: наша цель — поражение царского правительства.
9 января 1905 года, рано утром, со всех окраин Санкт-Петербурга огромная толпа рабочих начинает движение к центру города. К Дворцовой площади. Многотысячная толпа направляется к Зимнему дворцу, чтобы передать петицию императору Николаю II. В ней требования прекратить Русско-японскую войну, уравнять всех перед законом и созвать Учредительное собрание. Демонстранты не знают: император вместе с семьей находится в Царском селе. Они требуют, чтобы он вышел.
Выставленные кордоны жандармов пытаются успокоить толпу. Неожиданно раздаются первые выстрелы. Появляются раненые и убитые, среди них старики, женщины и дети. Толпа начинает разбегаться. В этой суматохе никто не замечает, как появляются странные листовки: «Кровавый царь — убийца детей и женщин», «Тысячи жертв — вот плата народа за самодержавие».
Историки утверждают: эти листовки, как и весь сценарий кровавого воскресенья 1905 года, написал японский разведчик Мотодзиро Акаси. Это его провокаторы выстрелили из толпы. Жандармы открыли только ответный огонь. Более того, исторически доказано, что японцы даже пытались завезти в Россию оружие, чтобы вооружить рабочих. И одна из этих попыток была удачной. Самая большая партия оружия была выгружена в Поти, затем в Редут-Кале, затем в Сухуми и еще в одном большом населенном пункте около Сухуми. Пограничникам удалось перехватить только одну из этих партий, то есть четвертую часть, все остальное было выгружено.
Партия оружия, доставленная в Россию, свое дело сделает. Самая ожесточенная революционная борьба развернется именно в тех местах, куда поступили контрабандные боеприпасы. Швейцарские винтовки будут стрелять еще на протяжении долгого времени и всплывут в самых неожиданных местах…
Но вернемся к грабежам и разбоям революционеров, которые чаще всего оставались безнаказанными. Так, главаря бакинских налетчиков по кличке Коба полицейские царской России арестовывали шесть раз. И каждый раз Иосифа Джугашвили отпускали до суда: прокурорам не хватало доказательств его участия в группировке. Успешно скрывался от правосудия и другой революционер — Феликс Дзержинский.
Свою революционную карьеру он тоже начинал с уголовщины. Будущего рыцаря революции арестовывали и отправляли в ссылку тоже 6 раз. Но Феликсу постоянно удавалось бежать за счет собственной ловкости или подкупа охраны. Правда, несколько раз Феликсу Эдмундовичу все же пришлось побывать и в настоящих тюрьмах — в общей сложности сроки его заключения составили 11 лет. А в 1916 году он был приговорен московским судом к 16 годам каторжных работ и отправился в Бутырку, откуда его вызволила лишь революция 1917 года. При этом до сих пор остается загадкой, за какое же преступление Дзержинский был осужден на каторгу. Ведь такое наказание по тем временам грозило только убийцам.
В это трудно поверить, но криминальным прошлым мог похвастаться почти любой герой революционных времен. К примеру, знаменитый Нестор Махно, будучи еще малоизвестным рабочим, убил человека и был приговорен за это к 20 годам каторги.
Впрочем, большинство историков считает, что, хотя революционеры начала ХХ века и были замешаны в преступлениях, никто из них не был отъявленным преступником или садистом. Все они были фанатиками, которые свято верили — для того чтобы миллионам жилось лучше, целесообразно пожертвовать сотнями тысяч.
