Все началось с того совещания у Екатерины, когда, обсуждая план начавшейся войны с Турцией, Григорий Орлов предложил послать в Средиземное море корабли с тем, чтобы возмутить балканские народы против власти султана, под которой они в то время находились. Екатерина по достоинству оценила предложение фаворита и стала думать над тем, кого поставить во главе эскадры и кого назначить ответственным за боевые действия в Архипелаге (так назывался район Ионического моря, где предстояло действовать эскадре. —
На первый вопрос ответ подсказали моряки — командиром эскадры назначили адмирала Спиридова, придав ему в помощники капитан-командора Грейга; что же касается до главнокомандующего, тут Екатерина все решила сама — лучшей кандидатуры, чем Алексей Орлов, она не находила.
Дело предстояло слишком серьезное, а потому обставлялось особой секретностью. Известив Орлова о готовящейся ему роли, императрица посоветовала Алехану прикинуться больным и под этим видом выехать «на лечение» в Италию. Сопровождать его должен был еще один Орлов — Федор. Братьям давался наказ: выехать к месту назначения и там ждать дальнейших инструкций. Что и было сделано.
А тем временем подготовили к походу эскадру — семь линейных кораблей, фрегат и несколько судов поменьше, на которые погрузили пять с половиной тысяч человек экипажа и десанта.
26 июля 1769 года, спустя два года после начала войны, корабли отплыли из Кронштадта — вокруг Европы, через Датские проливы и Ла-Манш, через Гибралтар. Поход был чрезвычайно сложным, однако в конце года эскадра, потеряв по дороге три корабля, встала на якоря у острова Минорки. Из людского состава потери составили четверть, так что требовалось пополнить количество и кораблей, и людей. Чем и занималась Екатерина, готовившая отправить по следам Спиридова вторую эскадру под командованием англичанина, а затем и третью во главе с контр-адмиралом Арфом, датчанином. Все три вояжа обошлись России в круглую сумму — 1 900 000 рублей.
По прибытии эскадр Алексей Орлов и получил рескрипт Екатерины, обязывавший его принять над ними командование и открыть боевые действия против турок. Описывать их — не наша задача, однако обойти молчанием одну из величайших морских побед России мы, конечно, не можем.
Победа эта была одержана 23–25 июня 1770 года в Хиосском проливе и Чесменской бухте. Против 16 линейных турецких кораблей с 16 000 экипажа и при 1430 орудиях русские командиры могли выставить лишь 9 линкоров, 5500 человек и 818 пушек, но это не испугало их. Алексей Орлов отдал приказ начать бой, и командиры эскадр, главным образом Спиридов и Грейг, умелыми действиями сначала разбили часть турецкого флота в Хиосском проливе, а затем окончательно уничтожили его в Чесменской бухте, где он укрылся на ночь. Результаты победы были поистине ошеломляющими: от турецкого флота не осталось ни одного корабля. Недаром, когда отчеканили медаль в честь Чесмы, на одной из ее сторон изобразили гибнущий турецкий флот, а на другой выбили одно лишь слово: БЫЛ.
Русские при Чесме потеряли флагманский корабль «Евстафий» и на нем 628 человек, в том числе 30 офицеров — потери, по сравнению с турецкими, не слишком большие.
Екатерина II щедро наградила победителей. Матросы получили по годовому жалованью, офицеры — ордена, ценные подарки, крепостных. Так, адмиралу Спиридову были пожалованы орден Андрея Первозванного и деревни, капитан-командору Грейгу — орден Святого Георгия второй степени. Этой же награды удостоился и чудом спасшийся с «Евстафия» Федор Орлов. Что же касается Алексея, то ему преподнесли орден Святого Георгия первой степени № 2 (номером первым за битву при Кагуле был награжден фельдмаршал Петр Румянцев), а кроме того, он отныне стал называться графом Орловым-Чесменским и получил право изобразить в своем гербе так называемый кайзер-флаг, под которым он сражался в Чесменском бою.
В марте 1771 года Алексей прибыл для доклада в Петербург, где пробыл восемь месяцев. А когда вновь вернулся в Ливорно — угодил в самый центр самозванческой интриги.
Итак, примерно в 20-х числах августа 1774 года граф получил письмо от некой неизвестной, именовавшей себя принцессой Елизаветой Всероссийской. О содержании письма нам уже известно, и содержание это заставило глубоко задуматься его получателя. Еще бы — ведь «принцесса» объявляла себя законной наследницей русского престола и предлагала Орлову встать в ряды ее приверженцев!
