Христенек постучал в дверь. Открыл слуга. – Как доложить?
– Иван Христенек, бывший лейтенант Российского флота.
– Не велено принимать, – сказал слуга.
– Ты в своем уме, братец? Мне назначено.
– Принимать не велено.
В прихожей появился Доманский.
– Ее императорское высочество… – начал Доманский и уставился на Христенека, будто желая понять, какое впечатление произвел на него титул. Лицо лейтенанта выразило почтение. – Ее императорское высочество не принимает по случаю нездоровья.
– Когда разрешите наведаться?
– Зайдите послезавтра в час дня, – откровенно издеваясь, сказал Доманский.
В своем доме Христенек принимал английского банкира Джен-нингса.
– Вы предложите ей две тысячи червонцев от имени графа и уплату всех ее долгов банкирским домам Беллони и Морелли.
– Я хочу предупредить… – начал Дженнингс. – Для нормального человека это огромная сумма, на нее можно жить всю жизнь. Но она все просадит за неделю.
– Господин Дженнингс, вам все будет уплачено.
– Я знаю, но мне попросту жалко денег. Свои они или чужие, но это деньги. Я предупреждаю: эта женщина их проглотит и не почувствует.
– Итак, вы предложите ей от имени графа две… нет, три тысячи червонцев. И я жду вас с нетерпением, мистер Дженнингс.Поздним вечером банкир Дженнингс вернулся в дом Христенека.
– Вы не поверите… – сказал банкир, опускаясь в кресло.
– Не взяла?! – в восхищении спросил Христенек.
– Сначала схватила… думала, что это от меня, что я поверил наконец в ее сказки. Но когда узнала про графа, сказала, что весьма благодарна, но в деньгах не нуждается, ибо ждет большую сумму из Персии со дня на день. Ну, дальше пошли султаны, принцы, короли…
– Вы должны предупредить всех римских банкиров, – начал Христенек.
– Можете не беспокоиться, никто в Риме не ссудит ей ни гроша. Так что можете спокойно ждать. Послезавтра к ней придет полиция и уведет поляков. Это она бы еще пережила. Но жить, не швыряя деньгами… Нет, это совершенно для нее невозможно. Так что ждите спокойно: я уверен – все случится завтра утром.– На следующее утро я был у дома принцессы…
