В целом день прошел продуктивно. Из гостиницы предоставили данные о жильцах, которые забыли шкатулку в номере. С камер видеонаблюдения попытались сделать портреты постояльцев. Но те ходили, опустив голову, видимо специально, чтоб не показывать свои лица. Пришлось довольствоваться фотографией из паспорта. В номер заселился некий Шилов. Родился и прописан в Башкирии. Далеко его занесло. Интересно, с какой целью. Запросы в соцстрах и пенсионный фонд, куда должны подавать сведения и уплачивать взносы за наемных работников приличные организации, не дали никаких результатов. Видимо, официально Шилов нигде не работал.
С ним в номер въехала девушка. Но она не была зарегистрирована. А, как видно с камеры наблюдения, снявший номер Шилов попросту «отблагодарил» администраторшу, за то, что она снисходительно отвернулась, когда девушка вслед за Шиловым отправилась в номер.
Главное — удалось установить личность убитого. Это и оказался тот Шилов, который снимал номер, в котором забыли шкатулку.
И еще повезло в том, что на записи видно, что администратор покинула свой пост почти на час. По коридору ходила Любовь Евгеньевна, дергая за ручки. Постояла в нерешительности у стола администратора и ушла.
Администратор Светлана Петровна — дама с богатым опытом работы и общения как с постояльцами, так и с сотрудниками, — сначала во всем обвиняла горничную Тимченко. Когда ей показали записи, призналась. Так что, хотя бы по поводу шкатулки ситуация прояснилась. Правда, еще не совсем ясно, когда и зачем ее второй сын взял из шкатулки кинжал. И кто напал на саму Любу? Можно не сомневаться, что целью нападения была именно шкатулка, а точнее — тот нож, который из нее взял Тимофей. Слишком уж много крутится вокруг предметов холодного оружия. Кто-то ими всерьез заинтересовался. Запирая дверь кабинета, капитан решил, что завтрашний день нужно посвятить общению с коллекционерами. Все-таки, необходимо понять, откуда такой нездоровый интерес коллекции Грекова,
Маша Мельникова закончила работу. Она выключила компьютер и принялась собирать вещи, складывая их в сумочку. Прошла почти неделя, а Денис так и не позвонил. Предупредил, что будет очень занят. Но можно же найти пять минут в день, чтобы набрать номер.
Зазвонил телефон, который разместился где-то в недрах бездонной дамской сумочки. Маша торопливо встряхнула сумку и телефон послушно вынырнул, оказавшись на поверхности. Наверное, Денис.
— Алле! — в трубке послышался шум, — алле, алле…Денис?
— Машуня, привет, это я, мама. Звоню со служебного номера, сохрани его тоже у себя на телефон. Как твои дела? Какого ты там Дениса ждешь? Я о нем ничего не знаю. Рассказывай.
— Мамуля, все хорошо. Все, как обычно. Вот только закончился рабочий день, домой собираюсь.
— Что, сразу так и домой? Весна уж, пошла бы, проветрилась куда-нибудь.
— Это у вас там весна началась. А здесь пока все серое, слякоть, ветер. Погода не располагает. Вот потеплеет, посветлеет, тогда буду гулять.
— Ой, Машуня, весна должна быть в душе. Тогда и снег, и холод нипочем.
— Мама, ты неисправимый романтик и жизнелюб, я знаю. Но у меня вот так.
— Говорила я тебе — поехали с нами. Я бы из тебя здесь быстро человека сделала. Мне кажется, ты совсем закисла со своими банковскими счетами и цифрами. Кстати, ты не сказала, кто такой Денис? Расскажи мне про него.
— Мама, он никто. То есть просто знакомый. Он мне розу помогает… — Даша запнулась. Если рассказывать, что у нее пропала роза, мама и расстроится, и будет беспокоиться, звонить по пять раз в день… — Он мне помогает разобраться с нашей семейной историей и розой. Ну, с легендой про розу. Мам, потом подробно расскажу.
— Ну, ладно. Хоть ничего такой? Кроме истории, живыми людьми интересуется?
Мама явно пребывала в веселом расположении духа.
— Мам…
— Машуня, ну я же просто так. Просто рада, что появился новый знакомый. Ну, хорошо, пусть историк.
— Но, мам, он не историк… — Маша в отчаянии пыталась объяснить, что он — это просто знакомый. А потом решила — а почему «просто». Он же говорил — нужно все называть своими именами. Она улыбнулась телефону и сообщила ему доверительным голосом.
— Понимаешь, пока он действительно просто помогает разобраться с розой. Ну, и со всеми этими семейными легендами. А там посмотрим.
И на том конце трубки голос тоже изменился. Нарочито веселые и беззаботны интонации пропали, и мама проговорила так, словно с нее свалилась какая-то очень трудная проблема:
— Я рада. Я очень рада. Мне даже кажется, что ты повзрослела. Ты стала уверенной и свободной. Это благодаря ему?
— Отчасти.
— Целую тебя, дочушечка! Звони, не забывай.
— И я тебя целую. Привет папе и сестренке!
Удивительное дело — она использовала его правило, и это сразу сработало. Сразу изменился мамин тон и, кажется, ее отношение. Как много значит — говорить. Не подавать знаки или уходить от ответа. Ведь она почти ничего не рассказала, она просто назвала вещи своими именами. Но мама сразу все поняла. Это потому, что она мама. Мама, которая все и так понимает без слов.
