Было ли счастливым детство? Наверное, да, — если говорить о семье. Папа и мама до сих пор любят друг друга, нежно заботились о своих дочках. Младшую Илону баловали. Наверное, зря. Потом получился сильный контраст между благополучием в семье и непростой реальностью за ее пределами.
Да, семья была тем добрым и теплым домом, где радостно, где любили, поддерживали и заботились. Но потом появился другой мир — одноклассники, соседские подростки. «Дылда, долговязая, каланча — это еще самое безобидное, из того, что ей приходилось слышать. Да, они с сестрой были высокого роста. Как папа и мама, — это наследственное. Но родители подходили друг другу, они красивые, они счастливые, а она… И сестра свою жизнь устроила. Хотя от сверстников в свое время ей тоже досталось немало. Но она не обижалась. Как-то научилась не реагировать, пытались объяснить это и ей, Илоне, но разве можно не слышать те обидные слова, которые кричат тебе со всех сторон? И не только слова, а даже снежки или колючки от репейника, которые кидают, не заботясь о том, куда они попадут.
Почему люди так ненавидят то, что отличается от них. Любая аномалия вызывает желание издеваться и уничтожать. Рыжие, толстые, длинные, лысые, очкарики… их дразнят, высмеивают, им отравляют жизнь. За что? Кому мешает то, что человек, который даже в другом классе или в другом доме живет, имеет высокий рост или длинный нос? Чем это кому-то мешает? Люди злые… мир злой…. Жить и терпеть всю свою жизнь…
Это было давно — дружная семья с двумя маленькими девочками. Поездки в лес и на море, на родину папы. Балтийское побережье с мелким белым песочком, покопавшись в котором можно найти небольшие янтарики — капли солнца, упавшие на землю много-много лет назад. Дюны и восхитительный сосновый бор, прогретый солнцем, пахнущий морем, хвоей и грибами. Счастливые родители, играющие с ними в мяч и бадминтон. Кажется, она видела это в каком-то прекрасном фильме, почти позабытом, но оставившем в душе след на всю жизнь. Кто посмел разрушить этот добрый и уютный мир?
Родители и сейчас любят друг друга, заботятся и поддерживают. Ее, Илону, они тоже очень поддерживают. Это они — тот якорь, который не позволяет ей опуститься в своей апатии к жизни совсем глубоко на дно. Они вытаскивают ее, держат на плаву. Но они не могут сделать ее счастливой. Такой счастливой, какой она была в детстве.
Она посмотрела на копошащихся в товарах людей — словно муравьи, что-то ищут, тащат, кладут, выкапывают из глубины полок… Как все это надоело. Но ничего другого нет. Какая-то закутанная в серый платок бабуся подошла к ней, протягивая для оплаты бутылку Бэйлис. Илона машинально предложила пакет, назвала сумму, аппарат щелкнул, выдавая чек. Ничего себе — бабуся — балуется хорошими напитками. Она повернула голову, ища глазами покупательницу. Заметила ее в дальнем угла торгового зала, около кабинок для хранения сумок. Явно стараясь не привлекать к себе внимания, странная покупательница разматывала платок, укрывавший голову. Чуть встряхнула волосы, потом сняла очки, положила все в сумку. Из расстегнутого ворота невзрачного пальто вытащила яркий шарфик и уложила его вокруг шеи.
— Девушка, вы будете работать? — около кассы набралось уже несколько человек
Илона так засмотрелась на метаморфозы, происходившие с покупательницей, что совершенно забыла о своих обязанностях. Она вернулась к своей монотонной работе, время от времени, посматривая в сторону загадочной личности. А та, тем временем, красила губы, глядя в зеркальце золотистой пудреницы. И это уже была совсем не бабуся. Светлые волосы спадали на плечи, яркий шарфик превратил серое невзрачное пальто в весьма стильное. Когда Илона в очередной раз взглянула в ее сторону, то встретилась глазами с молодой симпатичной девушкой — серое пальто, модный шарфик, блеск на губах, волнистые волосы, рассыпавшиеся по плечам. И пару минут назад она выглядела как старушка?!..
Илона шла домой, а у нее из головы не выходило увиденное преображение странной покупательницы. Прямо как в фильме. Может, действительно, что-то снимали? Сейчас многие так делают — скрытая запись для влога. Зашла тетка, вышла красотка. Как она это проделала? Сняла платок, расправила волосы…
Смена заканчивалась поздно, в 22 часа. Два через два, значит завтра выходной. Первое время с непривычки, к концу рабочего дня голова просто шла кругом, она выходила с работы совершенно обессиленная. Теперь привыкла. Тоже, конечно, уставала. А, может, просто перестала замечать, потому что все слилось — не было праздников и традиционных выходных в субботу и воскресенье. Скользящий график стирал все дня недели и превращал в сплошное месиво рабочих смен.
