Прошло несколько лет. И вот как-то раз в дверь позвонил незнакомый человек. Отец открыл и поинтересовался, что ему надо. Тот сказал, что есть разговор и они прошли в квартиру. Незнакомец какое-то время оглядывался, рассматривая обстановку. По тем временам родители жили неплохо — все-таки отец был на хорошем счету, имел награды, хорошую работу. Конечно, всегда найдутся те, кто завидует чужому успеху. Отец решил, что незнакомец является представителем той службы, которая нагоняла страх в нашей стране и до войны, и после нее, в тяжелых условиях послевоенного социализма. Незваный гость не торопился сообщать о цели своего визита. А когда он заговорил, отец остолбенел от неожиданности. Мужчина спрашивал про кортик. Было не понятно, знал ли он всю историю того, как клинок попал к отцу. Но то, что оружие было спрятано в тайнике, он знал. Конечно, первой мыслью отца было то, что молодой человек, спасший ему жизнь, был арестован, у него нашли немецкий клинок и по какой-то причине парень указал на моего отца. Может, не выдержав боли, — все знали, что применялись пытки — тот попытался переложить свою вину на другого, то есть на отца, надеясь, что признание облегчит его участь.
Все, что мог отец — это отрицать: какой кортик? Ничего подобного не было, не понимаю, о чем вы говорите. Какой тайник? Нет, нет, нет…
Незнакомец убеждал, что никому ничего не расскажет. Взывал к чести и совести, — дескать, нечестно держать у себя чужую вещь. Потом терпеливо спрашивал снова, слушал ответы "Нет, нет, не знаю ничего". И наконец, ничего не добившись, попросил хорошенько подумать. Условия были таковы: сейчас про кортик никто, кроме них двоих не знает. Если отец указывает ему тайник, то мужчина его больше не побеспокоит и все останется в тайне. Если же отец продолжит упорствовать, то этот человек вынужден будет сообщить в соответствующие органы.
Конечно, все, что произошло, было практически равно приговору. Меня тогда еще не было, мама не знала о визите. Отец был один на один с тяжелыми мыслями. Ожидание ареста, а дальше… Все зависело от того, кто этот человек, откуда он знал о кортике. И, наконец, какова судьба настоящего владельца. Конечно, отцу очень хотелось сходить к тайнику, убедиться, что там ничего нет. А вдруг — снова есть. И если за ним будут следить, а скорее всего, именно этого шага от него и ждет тот человек, кем бы он ни был, — его тут же схватят. Нет, единственный выход — полное отрицание.
Незнакомец больше не приходил, но один раз встретил отца около дома. Получив вновь одни отрицательные ответы на свои вопросы, намекнул, что на чаше весов жизнь его самого и дражайшей супруги.
Тогда отец пошел ва-банк. Он потребовал предъявить документы и сказал, что напишет заявление о поступающих угрозах.
Незнакомец рассмеялся, никаких документов не предъявил и больше никогда не появлялся. Во всяком случае, лично. Вероятнее всего, за отцом следили. И он долгое время чувствовал, что ходит по лезвию бритвы. Маму удалось отправить в длительную командировку. Отец очень оберегал ее. Но постепенно ощущение опасности стало отступать. Больше никто не приходил и не спрашивал у отца об этой тайне.
Много лет спустя, когда я повзрослел, папа рассказал мне эту историю. Он всегда помнил, что кортик Кригсмарине спас ему жизнь. Точнее, молодой человек с кортиком. Но найти парня не было никакой возможности. Потом, когда отец уже начал собирать свою коллекцию холодного оружия, он мечтал, чтобы в ней был такой кортик. Но в советское время это было не возможно. Когда отца не стало, я стал пополнять коллекцию. И лет пять назад на одном из иностранных интерент-аукционов я увидел, что продается именно кортик Кригсмарине. Отец мне очень хорошо его описал. Я загорелся желанием его приобрести. Было только одно "но". В условиях аукциона требовалось, чтобы оружие осталось "на родине", в Германии. То есть покупатель не имел права вывозить его в другую страну. Но русскому запрет только подогревает интерес. Я нашел человека, жителя Германии, который приобрел кортик якобы для себя, а потом я уже у него выкупил кортик. Так поступил бы любой коллекционер, желающий заполучить вещь в свою собственность. Вот так кортик оказался у меня.
Я считал, что практически исполнил волю отца. Когда держал его в руках, нередко представлял, как клинок вонзается в спину фашиста, едва не убившего отца. Вот ведь как бывает: немецкий клинок спасает того, против кого должен быть направлен. Если бы не этот кортик, и меня не было бы на свете. Так что это и мой талисман тоже. Вот только вносить его официально в список коллекции я не решался, раз уж его прежний хозяин не хотел, чтобы клинок покинул Германию. Коллекционеры часто обмениваются между собой, знают, у кого что есть. Я старался не афишировать этот кортик. Поэтому его не внесли в список пропавших предметов. Теперь вы знаете абсолютно все. Как вы думает, эти кражи и исчезновение Жени могли быть связаны с историей немецкого кортика?
