Я замедлила шаг, обдумывая свое положение, и тут на глаза мне попалась девица-великанша, по виду «ночная бабочка». Девушка неуловимо смахивала на Люсьену и крупной фигурой, и одеждой: вызывающе открытое красное платье, как у подруги, высоченные каблуки, черные колготки в сеточку. Когда она повернулась в мою сторону, минутное наваждение прошло: нет, это не Люсьена. Но, обознавшись, я получила подсказку, куда мне двигаться. Остановила ехавшего вдоль тротуара левака и спросила, довезет ли он меня до дачного поселка Белоостров, где жила Люсьена. А к кому еще я смогу без предупреждения нагрянуть среди ночи? Кто не осудит меня за легкомыслие, ведь Люсьена и сама много что наворотила в своей жизни. Спрошу у нее, как мне быть.
Водила заломил немалую цену, но я не торговалась. И минут через сорок мы подъезжали к не слишком престижному, но близкому от города дачному местечку. К счастью, я хорошо помнила и улицу, и дом, так как раньше частенько приезжала на дачу к Люсьене. Машина сбавила ход, еще один-другой поворот, и мы остановились у знакомого забора из ячеистой сетки. Я расплатилась с шофером и, толкнув калитку, оказалась на участке. Хотя было час ночи – не так уж и поздно для летнего отпускного времени, – окна, смотрящие на улицу, не светились. Неужели все спят? Обошла дом кругом. На веранде горел свет! Приподнялась на цыпочки и заглянула внутрь. Люсьена, лежа на диване у глухой стены веранды, под яркой лампочкой читала книгу. Вот она пробежала глазами страницу, взялась за уголок, чтобы перевернуть ее, о чем-то задумалась. Что случилось с моей школьной подружкой? Она сама со смехом не раз говорила, что книг вообще не читает, что ей вполне хватает телевизора. Может, у них на даче плохая антенна или сломался ящик? Я уже занесла руку над стеклом, чтобы постучать, и заметила, что у Люсьены из глаз выкатились слезы. И такой чувствительности я не знала за ней!
Все же я осторожно коснулась согнутыми пальцами стекла.
Люсьена резко повернула голову, быстрым движением ладони вытерла мокрые щеки.
– Кто там? Марья Семеновна, это вы? – Возможно, Люсьена приняла меня за соседку, не узнав в полутьме. – Что случилось?
– Это я – Долли.
Люсьена вскочила с дивана, пробежала босиком к двери, скинула крючок.
Подруга поцеловала меня, окончательно осушив щеки о мой нос, потом отступила на шаг. Хотя она стояла босиком, возвышалась надо мной на полголовы. Люсьена слегка поправилась с того дня, что я ее видела. Тогда совсем отощавшей казалась, а теперь на отдыхе снова набрала вес.
Люсьена радостно засуетилась, сунула мне в руки начатую коробку конфет, лежащую рядом с диванной подушкой.
– Угощайся! А то я одна полкоробки уже слопала! Я так рада, что ты не побоялась. Мама говорила, что ты обещала приехать! Я ждала...
Ждала! Нет, чтобы позвонить, пригласить самой. Зато ни грамма удивления, что я явилась среди ночи без предупреждения! И почему я должна чего-то бояться?
– А чего бояться? Не лесом же в одиночку. Взяла такси и прикатила.
– Значит, мама тебе главное не сказала? Давай самовар включим, ты ведь с дороги. За чаем все и расскажу тебе.
Темнота сгустилась за стеклами веранды, и в них отражался и старинный абажур, висевший над столом, и поблескивающий металлом электрический самовар, и наши с Люсьеной фигуры с керамическими чашками в руках. Не знаю, сколько времени длился разговор, лишь мельком заметила, что отражение в стеклах веранды начало таять.
История ее и впрямь оказалась трагична.
Люсьена начала издалека. Рассказала, что три года назад встречалась непродолжительное время с парнем, оказавшимся наркоманом. Узнав, что он колется, она резко оборвала отношения, потом и вовсе выбросила из головы едва начавшийся роман. Но вот недавно сотрудников их салона отправили на плановый медицинский осмотр и у нее в крови обнаружили ВИЧ. Мало того – уже обозначились и первые признаки грозного заболевания.
– И похудела, и любой насморк у меня теперь вместо недели месяц тянется, и ангины замучили. Иммунитет – ниже плинтуса.
– Кир проверялся? – Краткий испуг за себя, любимую! Впрочем, с бывшим дружком у нас всегда был защищенный секс.
– Первые анализы у него отрицательны. Если и повторные ничего не выявят, значит, Кир под счастливой звездой родился.
– А риск был, в смысле...
– Я же не знала, что инфицирована, хотела от него ребенка, думала, что верней привяжу. А сам Кир довольно беспечно относился к этой теме. Да что теперь вспоминать, жить мне недолго осталось.
Озноб охватил меня: Люсьена с такой простотой говорит о жизни и смерти, видно, совсем отчаялась. Захотелось ободрить ее:
– А я слышала, что сейчас имеются медикаменты, которые поднимают иммунитет, продлевают жизнь. И ученые работают над новыми лекарствами.
Но подругу не слишком утешали общие фразы. Она считала себя приговоренной к казни. Вновь вспоминала, как, узнав о диагнозе, бежала под дождем без куртки и зонта. Бежала, рыдая, куда глаза глядят. Как призналась Киру, и он сразу уехал от нее. Как ее вскоре выставили с работы.
– Откуда же ты знаешь, что у него анализы отрицательные?
