Загадки поля Куликова полностью

Но в истории Кашина было лишь два периода, когда его князья были настолько в ссоре с тверскими родичами, что могли себе позволить вести промосковское летописание. Первый — с 1345 по 1382 г., время правления двух Василиев Михайловичей, деда и внука. Оба с Дмитрием Ивановичем Московским ходили на Тверь. И были его верными «подручниками». Но Василий II умер в 1382 г., и понятно, что про его смерть не при нем писали.

Второй — первая четверть XV в. В это время великий тверской князь Иван Михайлович боролся со своими удельными родственниками за восстановление единого княжения. В 1408 г. из Кашина в Москву бежал Иван Борисович, а в 1412 г. — второй кашинский князь, Василий Михайлович (третий носитель этого имени-отчества на кашинском столе). В 1425 г. Василий смог вернуться и начал оспаривать тверской стол.

По времени, как видим, похоже. Ведь именно 1408–1409 гг. считаются временем написания Троицкой летописи. М. Д. Приселков полагает, что в 1412–1413 гг. Троицкая летопись была переработана в Твери и положена потом в основу Рогожского летописца. Но основанием к этому служит только сличение текстов. Исследователь пишет, что «Рогожский летописец от 1328 г. и до конца 1412 г. несомненно пользуется тем же источником, что и Симеоновская летопись. Несомненно также и то, что, не будучи связаны взаимною близостью своих текстов до степени копии и оригинала, оба текста восходят к общему протографу»^{53}.

И тем же самым протографом за те же годы пользуется Никоновская летопись. А вот Троицкая (по выпискам Карамзина) в некоторых местах с 1390 г. дает другое чтение. Отсюда и следует вывод о переработке, выполненной в районе 1412 г., каковым и заканчивается Рогожский летописец. То есть получается: в Твери (с учетом моего замечания, скорее, в Кашине) между 1409 и 1412 г. переписывали московскую летопись 1408 г. А после изгнания Василия III Кашинского — прекратили. Потому и последняя запись столь короткая, всего три строчки. Вот только записано здесь о смерти жены того самого Ивана Михайловича Тверского, который и изгнал кашинских князей. То есть запись вроде скорее тверская, а не кашинская.

Но даже если Рогожский летописец писался после потери Тверью независимости, времени все же прошло, скорее всего, немного. Когда территория оказывалась под плотным контролем Москвы, в ее летописании появлялась расширенная версия Куликовской битвы, с обязательным указанием, что в ней участвовали воины этой земли. В Новгородской первой летописи, к примеру, сражение представлено как дело московского князя: «Се же слышавъ князь великыи Дмитрии Иванович, яко грядеть на нь сила велика татарьская, и собравъ многы вои, и поиде противу безбожных Татаръ». И список погибших в нем князей ограничен только Федором Белозерским и его сыном. А вот Новгородская четвертая летопись уже содержит обширную повесть о битве, в которой участвуют и новгородцы.

Вернемся к Куликовской битве. Поскольку читатель не обязан верить мне на слово, постараюсь все тексты приводить целиком, чтобы они могли быть проверены.

Итак, Краткая летописная повесть о Куликовской битве.