Загадки поля Куликова полностью

На самом деле, похоже, ситуация выглядит совсем не так. Между битвами проходит по два года. Между прочим, поэтому Митяй, отправляясь на поставление в митрополиты, успевает спокойно проехать через Мамаеву Орду к Черному морю на пути в Царьград («и ятъ бысть Митяи Мамаемъ, и немного удръжанъ бывъ и пакы отъпущенъ бысть»)^{69}. А отправляется он в путь через полтора года после смерти Алексия. Если следовать хронологии Новгородской четвертой летописи, получится, что кандидат в русские митрополиты едет через Орду после битвы при Воже и непосредственно перед Куликовским сражением. И готовящийся к схватке с Дмитрием Мамай его отпускает. Фантасмагория. Не потому ли составитель летописи вынужден был вообще Повесть о Митяе у себя не помещать?

Нужны еще доказательства, что достоверность Новгородской четвертой летописи, как источника о делах в интересующий нас период, близка к нулю? И что ее данные при анализе источников информации о Куликовской битве вполне могут не учитываться. Тем не менее историки почему-то постоянно их принимают во внимание.

Самым ранним документом, рассказывающим о Куликовской битве, традиционно считают «Задонщину». Она известна в шести списках. Наиболее полным является список из собрания Ундольского^{70}, датируемый XVII в. Тем же веком датирован вариант из Синодального собрания^{71}. Самый древний (80-е гг. XV в.) — из собрания Кирилло-Белозерского монастыря^{72}, но это, как считается, сокращенная переработка первой половины произведения. Список из Музейского собрания^{73} не имеет начала. Там же под № 3045 находится еще один отрывок, датируемый, как и предыдущий, XVI в. Правда, он считается постарше, относящимся к началу века (первый — к его концу). Наконец, есть еще отрывок XVII в.^{74}

Каждый список имеет множество искажений и дефектов, что делает невозможным достоверную реконструкцию первоначального текста произведения (это утверждал еще Д. С. Лихачев в своей работе о «Задонщине»). Но это и не нужно. Ведь «Задонщина» является поэтическим откликом на Куликовскую битву. В тексте памятника содержится, к примеру, множество цитат и реминисценций из «Слова о полку Игореве». Так много, что связь этих двух произведений никогда не вызывала сомнения.

Приведем все же текст произведения по реконструкции Л. А. Дмитриева, чтобы читателю легче было ориентироваться. Только отметим: реконструкция эта многими учеными не признана.

Князь великий Дмитрий Иванович со своим братом, князем Владимиром Андреевичем, и со своими воеводами был на пиру у Микулы Васильевича, и сказал он:

«Пришла к нам весть, братья, что царь Мамай стоит у быстрого Дона, пришел он на Русь и хочет идти на нас в Залесскую землю».

Пойдем, братья, в северную сторону — удел сына Ноева Афета, от которого берет свое начало православный русский народ. Взойдем на горы Киевские, взглянем на славный Днепр, а потом и на всю землю Русскую. И после того посмотрим на земли восточные — удел сына Ноева Сима, от которого пошли хинове — поганые татары, басурманы. Вот они-то на реке на Каяле и одолели род Афетов. С той поры земля Русская невесела; от Калкской битвы до Мамаева побоища тоской и печалью охвачена, плачет, сыновей своих поминая, — князей, и бояр, и удалых людей, которые оставили дома свои, жен и детей, и все достояние свое, и, заслужив честь и славу мира этого, головы свои положили за землю за Русскую и за веру христианскую.