Считают потери. Убиты князь Федор Романович Белозерский и его сын Иван, князь Федор Семенович (кто такой, не ясно), князь Иван Михайлович (тоже не ясно), князь Федор Тарусский и его брат Мстислав, князь Дмитрий Монастырев, воеводы: Семен Михайлович, Микула Васильевич, Михаил и Иван Акинфичи, Иван Александрович, Андрей Шуба, Андрей Серкизов, Тимофей Васильевич, Волуй Окатьевич, Михайло Бренко, Лев Мозырев, Тарас Шатнев, Семен Мелик, Дмитрий Минин, Александр Пересвет. Всего погибло 360 тысяч. Князь велит похоронить всех, «кого успеют» на поле между Доном и Мечей. И пошел назад через рязанскую землю. Тут ему сообщили, что Олег приказал возвращавшихся грабить. Дмитрий собрался на Олега, но тот ушел на литовскую границу. Бояре перешли к Дмитрию, и тот отправил в Рязань наместника. Ягайло же, не дойдя до поля одного дня, узнал о битве и ушел.
В Коломну русские вернулись 21 сентября. Простояли там четыре дня и отправились в Москву.
Мамай же по возвращении собрал новое войско и собрался идти в набег. Но узнал, что на него идет Тохтамыш из Синей Орды. Был бой на Калке. Тохтамыш победил. Мамаевы князья решили ему сдаться. А сам Мамай с единомышленниками и казной сбежал в Кафу. Где его и убили местные, позарившись на богатства.
Так в принципе было завершено создание основного варианта официальной истории Куликовской битвы. В дальнейшем к нему добавляли немного. В Основной редакции Сказания, к примеру, в списке погибших появились нижегородские бояре. В поздней «Задонщине» — рязанские.
Если быть точными, придется признать: попытки авторов Никоновской летописи внедрить собственную версию битвы успехом не пользовались. Как литературное произведение — это да, Сказание заткнуло за пояс «Задонщину». Более 150 вариантов — это сильно! Но относительно использования сведений из Сказания в качестве исторического источника… Берем Ермолинскую летопись конца XV в., и видим в ней что-то вроде комбинации из Краткой и Пространной повести. Симеоновская летопись (список — первая половина XVI в.) — Краткая повесть. Типографская летопись (начало XVI в.) — Пространная повесть. Да, что там! Берем Степенную книгу царского родословия. Фактически, это первая попытка изложить русскую историю не в виде хроники (старейший список — 1560-е гг.). Причем, это сугубо официальный, можно считать, документ.
