— Проблема ещё и в том, что чисто в теории, если там была часть их тела, личи могли после упокоения-уничтожения и кремации тел не уйти, а быть притянутыми этими самыми частями. Конструктов, как понимаешь, это делает ещё более опасными, даже если личи утратили разум или не могут контролировать своих созданий.
— Я это и сам понял, — заверил его магистр. Поразмыслив, поинтересовался: — У нас нет праха никого из тех личей, чтобы использовать «часть к части»?
— Нет. И, кстати, не только тебе пришла в голову эта мысль. Потому им и потребовался прах Верд-Ренота. Вот только у того конструктов, по словам ир Гранди, не было, хотя ир Пелте и считал иначе, а больше у нас праха личей нет, их кого развеяли, кого, кремировав, похоронили, сейчас уже концов не найдешь.
— Значит, надо искать иначе.
— Выходит что так. Но все места с плюс-минус аномальным фоном мы проверяли в прошлом году, никто ни на каких конструктов не наткнулся, значит, спрятаны они хорошо, или там, где мы не проверяли.
— Если там не стоит изолирующих артефактов уровня наших, — а наличие таких очень маловероятно, всё же они требуют кучу энергии, — они должны фонить, хотя бы немного. Значит, это должна быть аномалия, просто по какой-то причине конструктов в ней не засекли.
— Вероятнее всего. Я уже посадил своих обрабатывать результаты обследования аномалий. Даже если ничего не найдут, хотя бы сведём уже их во что-то поприличнее томика с просто собранными воедино отчётами участников. Ир Арвей вон про серию монографий твердит.
Идея была неплохой, хотя и несколько спорной с точки зрения результативности. Если уж обследовавшие аномалии не нашли конструктов в поле, едва ли их получится найти просто при обработке результатов. Оставалось надеяться, что возможно кто-нибудь сможет выйти на след Кевина ир Керди или выяснить, кто же ездил с ним. В любом случае никаких идей сверх этих у проректора пока не было. Но вот в том, что в такой ситуации, когда конструктов найдут, ир Пелте вполне может им пригодиться, сомневаться не приходилось.
С заданием в модели Иль и Беатрис разобрались только к вечеру пятницы. А всего-то и надо было, что не верить на слово секретарю городского головы, а расспросить его со схемой проверки на правдивость! Но кто же знал? Постфактум решение может и очевидное, но на самом деле, если бы они всех расспрашивали со схемами или хуже того, читали мысли, то сил бы им не хватило и на половину опрашиваемых. В итоге вышли на секретаря они случайно — один из мальчишек-газетчиков, крутившихся у ратуши, воспоминания которого предложила считать первокурсница, дал им зацепку, а там уже они раскрутили цепочку.
— Молодцы, — похвалил ир Ледэ, свернув модель. — Можете отдыхать. Итоги будем обсуждать, когда все закончат.
Стоило войти в выделенный им кабинет как на Иль с вопросами набросились однокурсники. Всех интересовало, закончили ли они, и если нет, то много ли ещё им осталось. Задерживаться не стал только ждавший своей очереди Раян, как только она зашла, аудиторию покинувший. Ильда честно отвечала, хотя хотелось уже просто лечь и уснуть. Все воспринималось каким-то слегка ирреальным.
— Да отстаньте вы уже от неё, всё равно задания у всех разные! — спасла подругу от дальнейших вопросов явно заметившая её усталость Сандра. Она сегодня решила начать не с утра, чтобы прийти в себя. — Эй, ты как?
Иль задумалась, как лучше описать свои чувства. Наконец определение было найдено:
— Как будто всю неделю читала, не отрываясь.
— А, у меня вчера так же было, — понятливо кивнула спиритистка. — Ир Варис сказала, это из-за модели, один из возможных побочных эффектов. Отдохнешь, пройдёт. Так что ложись спать, я тебе амулет активирую против шума.
Решение оказалось верным, уже к вечеру чувствовала она себя на порядок лучше. Чего нельзя было сказать о преподавателях. Вот им после третьего дня поддержания моделей явно было уже не слишком хорошо. По крайней мере выглядели что ир Ледэ, что ир Варис не очень.
— Всё нормально? — осторожно поинтересовалась у наставника Иль, которого встретила в коридоре.
Тот кивнул, но как-то не слишком уверенно. И, видимо, прочёл её мысли:
— Это пройдёт, — вот это сказано было уже более уверенным тоном. — Просто не учёл возможных последствий, только и всего. Думаешь, почему учебные модели редко применяют?
Учитывая, что те позволяли отработку схем без траты резерва, этим вопросом девушка уже задавалась и сама, да и не только она.
— Какие-то побочные эффекты для применяющего?
— Они самые, — вздохнул магистр. — Моделирование в принципе ими чревато и для менталиста, и для участвующих, особенно если находиться в модели долго. У участников это, как правило, только лишь ощущение нереальности после, а вот менталист рискует заполучить и другие побочные эффекты. Особенно когда используются именно учебные модели, слишком многое в них приходится контролировать. И чем больше их, тем сложнее.
— Тогда зачем вы нам их дали?
