Софи и Джунипер дружно охнули. Под их внимательными взглядами планшетка задрожала, потом описала круг, скользя мимо нарисованных букв и цифр. Софи хотела уже поблагодарить звезды за то, что мистер Летящий Ястреб отказался отвечать на вопрос Габриэля, но тут планшетка резко дернулась и встала на слове «да».
– Черт! – выругался Габриэль.
Джунипер приложила ладонь к щеке и прошептала:
– О Боже!
Софи в ужасе выпучила глаза.
Было уже далеко за полночь. Поезд неумолимо продвигался на запад, а Софи с Габриэлем все так же сидели в вагоне для курящих. Джунипер давно ушла спать, а Дмитрий пришел еще раз, чтобы забрать Тибальта в багажное отделение, и оставил их наедине с гадальной доской. Софи чувствовала себя не в своей тарелке.
– Ну же, Софи, задай доске последний вопрос.
– Ничего не приходит в голову, – солгала она.
По правде говоря, в ее голове роилось множество самых разных вопросов, но она не могла выбрать ничего безобидного. К тому же только дураки, которым нечем заняться, верят в такую чушь, как гадальные доски. Ответы надо искать самим, а не полагаться на волю подобных приспособлений.
Софи не отрицала, что в мире, и особенно в их семье, существует много сверхъестественного, но она с презрением относилась к гадальным доскам, хрустальным шарам и прочему. Нормальным людям не нужна вся эта ерунда. Кроме того, она на собственном опыте убедилась, что волшебство есть, но оно заключается в неких видениях и озарениях, которые время от времени ее посещали. Причем эти странные явления не поддавались однозначному толкованию. Да она и не стремилась их разгадывать: жизнь и без того довольно трудная штука, чтобы ее усложнять.
Так почему же она никак не может оторваться от этой проклятой доски? А может, не от доски, а от Габриэля? Скорее всего последнее.
Габриэль не поверил:
– Неправда! Ты умираешь от желания хорошенько расспросить старика Летящего Ястреба. Просто тебе не хочется, чтобы я слышал твои вопросы.
Софи нахмурилась. Он ее раскусил! Вздернув подбородок и мрачно фыркнув, она сказала:
– Я уже говорила, что не хочу ничего тебе рассказывать. И, само собой, я не собираюсь выбалтывать свои секреты какому-то индейцу. – Она отхлебнула чай из чашки, принесенной усталым невыспавшимся проводником, и многозначительно добавила: – Кроме того, в этом поезде нет и никогда не было духа Летящего Ястреба.
– Осторожнее, Софи, – предупредил ее Габриэль, лукаво подмигнув. – Как я понял, эти индейские духи ужасно строптивы.
– Бред сивой кобылы!
– Тогда вопросы буду задавать я. – Он на секунду задумался. – Хоть мне совсем не хочется услышать очередное пророчество.
Софи жалела, что смутила Габриэля своим глупым предсказанием.
– Не говори глупости. Никто не может знать свое будущее.
Впрочем, она сильно в этом сомневалась, вспоминая те видения, которые осаждали ее в присутствии Габриэля.
– Тебе вовсе не обязательно задавать вопросы Летящему Ястребу. В конце концов, Габриэль, мы оба знаем, что все это полная чушь.
На его красивых губах заиграла легкая улыбка. Софи сглотнула. Сидя наедине с Габриэлем в вагоне для курящих, она испытывала странное чувство оторванности от остального мира. Казалось, во всей вселенной не осталось ни души, кроме них с Габриэлем.
– Я в этом не уверен.
Софи внимательно посмотрела на Габриэля.
– Тогда почему бы тебе не обнажить свою душу перед этой идиотской доской? Какие секреты таятся в твоем прошлом? – Она усмехнулась. – Кто ты, Габриэль Кэйн? Отъявленный грешник или святой в обличье распутника?
Он склонил голову набок, продолжая улыбаться. О Боже, почему он так смотрит? У нее появилось безумное желание припасть к его плечу и выплакать душу, раскрыв ему все свои тайны.
Она напомнила себе, что большинство мужчин – отпетые негодяи и Габриэль Кэйн, возможно, из их числа. Ее неудержимо влечет к этому человеку, но она должна бороться со своими низменными порывами.
Но когда же он перестанет на нее пялиться? Софи до сих пор не успокоилась после истории с церковным гимном.
Наконец он заговорил, и она слегка расслабилась.
– Признаюсь, ты меня подловила.
Она удивленно уставилась на него.
– Значит, ты расскажешь мне о своем прошлом?
– Пожалуй. – Он пожал плечами. – Впрочем, мне особенно нечего рассказывать. Я был единственным ребенком в семье. Мои родители, милые люди, были убежденными христианами. Отец разъезжал по стране, проповедуя слово Божие. Само собой, мы с мамой разъезжали вместе с ним и обеспечивали музыкальное сопровождение его проповедям.
Софи была поражена. Она привыкла приравнивать религиозных фанатиков к шарлатанам – таким же, как ее родные. Проповедники и гадалки были, по ее мнению, хитрыми мошенниками, которые, играя на самых чувственных струнах у доверчивых людей, вымогали у них тяжело заработанные деньги.
– Я понимаю.
На самом же деле она ничего не понимала.
– Мы мотались по всей стране. До двенадцати лет я повидал немало американских штатов и территорий. Это было интересно.
– Тебе нравилось путешествовать?
