– Не беспокойтесь, господин Бекман. Рассмотрим в положенные сроки… и даже быстрее. Ваши переводы все знают. Видимо, их качество оценил и сам автор, коли поручил вам перевод следующего романа.
Коммерческий директор нажал кнопку и, как только вошла секретарь, сказал:
– Аннетте, приготовьте, пожалуйста, для меня и господина Бекмана кофе.
Переводчик попытался протестовать, ссылаясь на спешку, но Фукс сказал:
– Успеете, господин Бекман. Посидите полчаса. А то снова исчезнете лет на девять, а к тому времени я уже буду на пенсии.
Аксель Бекман сдался и сел в глубокое черное кресло. Довольный Фукс опустился на свой стул.
– Расскажите что-нибудь об Америке, господин Бекман. Все там на месте?
Бекман улыбнулся и проговорил:
– Для этого у нас мало времени, господин Фукс. Могу лишь рассказать о том, как побывал в Вирджинии на ферме отца Майкла Роуза. Он выращивает табак. Впечатляющее зрелище. Заодно передал благодарность и подарок его деду от одной немецкой семьи.
– Интересно, какую же услугу оказал американец немецкой семье? Расскажите, очень интересно.
– В прошлый раз Майкл Роуз с моей помощью разыскал одну немецкую семью и передал ей от Роуза-старшего сущий пустяк – фотографию и медальон.
– Действительно пустяк.
– Да, вещи эти не представляли собой ничего особенного, но для семьи они оказались бесценными, ибо это память об их умершем родственнике, обер-лейтенанте вермахта. Янки хранил их более сорока лет и все же выполнил обещание, данное умирающему обер-лейтенанту.
Коммерческий директор удовлетворился ответом и замолчал, чтобы сделать глоток кофе. Его не очень интересовала Америка, но, чтобы не показаться переводчику несовременным и скучным, он стал обдумывать следующий вопрос про Америку. Поскольку пауза затянулась, а подходящий вопрос так и не сложился в голове, Отто Фукс просто спросил:
– Как звали обер-лейтенанта?
– Этого я не знаю. Помню только имя его супруги, изображенной на фото. Баронесса Инга фон Штразен.
При этих словах переводчика Бекмана коммерческий директор весь напрягся, в лицо ему ударила кровь, а под белой рубашкой по его толстой спине потекли холодные струйки. Он быстро взял себя в руки и безразлично спросил:
– И где живет эта семья? Пожалуй, они уже не носят фамилию фон Штразен…
– Конечно, господин Фукс. Нынче их фамилия Оберман, а живут они во Франкфурте-на-Майне. При посещении семьи Майклом Роузом была еще жива дочь обер-лейтенанта, урожденная фон Штразен, внучка баронессы Эльвиры фон Штразен, которой и принадлежал когда-то этот медальон…
– Да-да… Жизнь быстротечна… – задумчиво выдавил из себя Фукс и добавил: – А как выглядел медальон? Вы же видели его?
– Как вам сказать, господин Фукс… Ничего особенного, я бы сказал, обычный, овальной формы, но очень аккуратно исполненный мастером… Немецкое, я бы сказал, качество…
Оба замолчали, лишь легкие удары чашки о блюдце изредка нарушали установившуюся в кабинете тишину. Первым нарушил молчание переводчик Аксель Бекман:
– Спасибо за кофе, господин Фукс. Я, пожалуй, пойду. Когда мне вам позвонить?
– Звоните послезавтра, господин Бекман. Кое-что мы уже сможем вам сказать.
Фукс протянул ему почему-то вдруг вспотевшую ладонь, и Бекман сразу же сунул свою ответившую на пожатие руку в карман пиджака, другой подхватил портфель и покинул кабинет коммерческого директора.
Фукс снова опустился на стул и сидел неподвижно до тех пор, пока вошедшая секретарь не вывела его из состояния оцепенения.
Они решили поехать на «Ауди» Гизелы Оберман. Макс сел за руль, потому что состояние Гизелы вызывало опасения. Она была в полной прострации. На все вопросы частного детектива она отвечала не сразу – долго соображала, пока наконец находилась, что сказать, глядя при этом на Макса пустым взглядом.
Он долго кружил по городу, пока выбрался на пятый автобан и поехал по нему в направлении указателя на Ганновер. До следующего съезда на четвертый автобан было примерно сто двадцать километров, и Макс, решив с пользой провести время за рулем, предался размышлениям.
Он взглянул на Гизелу, тупо смотрящую в лобовое стекло, и подумал о том, что будет с ней, когда она войдет в морг. Он почти не сомневался, что тот, кого им там предъявят, окажется Вальтером Оберманом.
