– А почему его нет в альбоме?
– Справедливый вопрос, Макс. Я слышала от свекрови, что ее отец очень не любил фотографироваться. Она, в свою очередь, слышала об этом от своей матери. Свекровь рассказывала, что была свадебная фотография, где ее отец был снят с матерью, но она пропала, когда семья бежала на Запад. Правда, в альбоме есть фотография, где Карл фон Штразен снят, будучи еще мальчиком.
– Теперь понятно, почему я не заметил. Вы могли бы ее отыскать?
Женщина довольно быстро отыскала фото, где был изображен мальчик лет двенадцати.
– Вот она, господин Вундерлих.
Макс перевернул фото и прочел сделанную карандашом надпись: «Карл. 1925 год». Потом приложил его к газетному снимку.
– Трудно сказать, но, по-моему, вот этот молодой человек похож на этого мальчика. Как думаете?
– Что-то есть, господин Вундерлих…
– Я добавлю фото этого мальчика к газетной вырезке и фотографии американца… Вы не против, фрау Оберман?
– Ни в коем случае. Я понимаю, как все это может быть важно. Я вам так благодарна…
Макс отложил альбомы, и Лаура с готовностью подхватила их и уложила на законное место в сундучок.
Настала очередь пакета с письмами. Пожелтевшие от времени, кое-где с разводами от попавшей влаги, с надорванными краями, конверты были высыпаны на диван, и Макс доставал из них письма, начав с самого верхнего конверта. Предстояла долгая кропотливая работа, но она его не смущала. Вчитываясь в строки, иногда плохо читаемые из-за неразборчивого почерка, он погружался в другую эпоху, в чужую жизнь, однажды начавшуюся и уже закончившуюся.
Гизела поняла, что это надолго, и, собрав силы, пошла в кухню, чтобы приготовить кофе. Лаура последовала за ней. Продолжая внимательно читать, Макс даже не заметил, что мать с дочерью оставили его одного. Очнулся он только после того, как услышал голос Гизелы:
– Я принесла кофе, господин Вундерлих.
Он поднял голову и смущенно улыбнулся.
– Вы не представляете, как интересно, фрау Оберман. Вроде написано об обычных событиях, которые случаются и сегодня, но кажется, что читаешь некий роман.
– Согласна. Но думаю, вы не откажетесь от кофе. Все равно читать еще долго…
Макс взял с подноса чашку и начал неспешно глотать горячий бодрящий напиток, находясь мысленно в том мире, который только что приоткрыл.
Через некоторое время он стал отдавать Лауре прочитанные письма. Она вкладывала разномастные листики каждый в свой конверт, и каждый новый конверт отправлялся в прозрачный пакет, где ему предстояло храниться в течение срока, который никто в данный момент не рискнул бы назвать.
Через несколько часов в руках Макса остались три письма, которые, на его взгляд, заслуживали внимания. Он снова начал их перечитывать, и через некоторое время два из них вернулись к Лауре. Осталось одно, о пользе которого у него еще не было твердого мнения, но он был уверен, что его надо добавить к уже отобранным газетной вырезке и фотографиям. Он обратился к Гизеле:
– Фрау Оберман, вот это письмо я тоже хотел бы взять.
– Как вам будет угодно, господин Вундерлих. Если считаете, что оно заслуживает внимания…
– Думаю, да. Вот послушайте сами.
И он стал читать Гизеле письмо:
