– Замечательно, фрейлейн. Очень интересно, где ваша прабабушка увидела снимок, возле почты или в центре в пешеходной зоне?
– В интернете.
– У вас очень современная прабабушка…
– Отчасти да, но она не просиживает в интернете. Снимок обнаружила я и показала его ей. Она всю жизнь живет в Ваймаре.
– Она узнала кого-то из изображенных на снимке лиц мужского пола?
– Нет, никого…
– В чем же тогда дело? – разочарованно и скорбным голосом спросил Макс.
– Она узнала женщину.
Макс почувствовал, как жизненная сила снова заполняет каждую его клеточку, и сказал:
– Это тоже неплохо, фрейлейн. Ваша прабабушка уверена в этом?
– Да. Моя прабабушка еще в здравом рассудке. А эта женщина ее давняя подруга и живет в Ваймаре. Правда…
– Правда что? – Внутри у Макса снова екнуло.
– Она живет в доме престарелых.
– Но это же здесь, в Ваймаре? И подруга вашей прабабушки имеет такую же хорошую память?
– Да, господин Вундерлих. Это в черте города, а подруга прабабушки еще в полном порядке, она только не ходит, ее возят в инвалидной коляске. Моя прабабушка недавно была у нее.
– Я могу завтра зайти к вам? Когда это удобно сделать?
Собеседница замолчала, видимо консультируясь с прабабушкой, затем сказала:
– Нас устроит в десять. Вам это время подходит?
– Безусловно, фрейлейн. Диктуйте адрес.
Записав адрес, Макс отключил связь. Нажав пару кнопок, сохранил номер телефона, с которого только что позвонила юная Амалия Юнг, которую он готов был носить на руках. Теперь можно спать спокойно, прогнав все конструктивные и не очень мысли. Но сон не шел. Мысли о том, что принесет завтрашний день, не давали спать. Заснул он лишь глубокой ночью.
Ровно в десять он стоял перед домом на Фалькштрассе и нажимал кнопку звонка. Открыла ему сама Амалия Юнг. Оказалось, что она студентка и сегодня у нее не было лекций. Амалия провела Макса в большую комнату, где в кресле сидела седовласая женщина с еще очень живым лицом. Она взглянула на Макса и сказала:
– Так это вы и есть господин Вундерлих?
– Да, любезная фрау. А вы?..
– Я Клавдия Лор, прабабушка этой юной особы. – Она повела взглядом в сторону скромно молчавшей Амалии. Затем, посмотрев на Макса серыми внимательными глазами, сказала: – Хотелось бы знать, молодой человек, кто вы и что вы?
– Разумеется, фрау Лор. Я частный сыщик из Франкфурта. Участвую в одном расследовании, в процессе которого был обнаружен старый газетный снимок, могущий пролить свет на одну печальную историю.
В строгих глазах фрау Лор вспыхнул интерес, она заерзала в кресле и, чуть наклонившись вперед, спросила:
– Уж не преступлением ли здесь попахивает?
– Именно так, фрау Лор.
– Может быть, и убийством?
– Не исключено, – уклончиво ответил Макс и вздохнул.
– Надеюсь, что бедная Стефания не имеет к этому отношения?
– Кто это?
– Моя подруга, Стефания Никлас, которую я узнала на снимке. Кстати, Амалия, включи компьютер. Покажем господину Вундерлиху Стефанию…
– Это не обязательно, фрау Лор. У меня с собой оригинал снимка.
Он достал из папки снимок и протянул его старой фрау. Амалия подала ей очки. Несколько секунд фрау Лор внимательно смотрела на снимок, затем, словно обрадовавшись, воскликнула:
– Вот она! Взгляните, молодой человек. Здесь видно даже лучше, чем на снимке в интернете.
– Ничего удивительного, фрау Лор, ведь в интернете скан как раз с этого оригинала.
– Ах, молодой человек, я все равно ничего не понимаю в современной технике. Лучше взгляните на Стефанию, она была очень красива в молодости.
Макс приблизился к креслу и взглянул на изображение довольно молодой женщины, в которое уперся сухой старческий палец фрау Лор. Женщина стояла в первом ряду недалеко от Инги фон Штразен и ее дочки. Он вспомнил, что не ответил на вопрос фрау Лор о возможной причастности Стефании Никлас к некоему убийству. Понимая, что старая женщина, скорее всего, просто шутила, все же сказал:
– Нет, фрау Лор, ваша подруга не имеет никакого отношения к убийству, которое произошло совсем недавно, а ваша подруга, как сообщила ваша правнучка, уже давно не обходится без инвалидного кресла.
– Совершенно верно, молодой человек… А все же было убийство?
– Да, фрау Лор. И один из изображенных на снимке мужчин может невольно оказаться косвенно виновным в убийстве, случившемся через много лет. Никого из этих господ вы не знаете?
– Нет, господин Вундерлих. Но я подумала, что Стефания может их знать, ведь не случайно она оказалась в этой компании.
– Вам не откажешь в логике, фрау Лор. Скорее всего, так оно и есть. Не могли бы мы прямо сейчас поехать в дом престарелых?
Фрау Лор улыбнулась и сказала:
– Вам не терпится скорее что-нибудь разузнать… Немецкая черта – думать в первую очередь о деле.
– Я швейцарец, фрау Лор.
– Но, наверное, немецкоязычный швейцарец?
Макс кивнул, и пожилая женщина удовлетворенно произнесла:
– Ну вот видите… Я сейчас свяжусь со Стефанией и узнаю, когда она сможет переговорить с вами.
– Вы не поедете со мной, фрау Лор?
– Не справитесь без меня?
– Дело не в этом. Боюсь, что старой больной женщине будет неловко разговаривать с незнакомым человеком, тем более сыщиком.
– Пожалуй, вы правы. Я поеду с вами.
