– Обязательно напомнишь. Только чуть позже. Зато я отлично помню, что давал тебе небольшое задание, от выполнения которого многое зависит. Пожалуй, у тебя еще нет результатов.
– Просчитался, сыщик. Как раз все наоборот. Не представляю, правда, пока, насколько полезной окажется добытая мной информация.
Макс с довольным видом заерзал на холодном камне.
– Так рассказывай, моя писательница.
Она подчинилась и, медленно подбирая слова, приступила к докладу:
– При содействии шефа нашей редакции мне удалось получить кое-какие сведения из архива Штази. Твой Адольф Гринберг существовал в реальности. Перед войной и во время войны он был мелким нацистским функционером в Ваймаре. Вплоть до своего ареста в начале тысяча девятьсот пятидесятого года проживал вместе с семьей в Ваймаре. Жена Элизабет Гринберг, урожденная Кнепфлер, дети: Отто, тысяча девятьсот сорок четвертого года рождения, и Эльза, тысяча девятьсот сорок шестого года рождения. В конце тысяча девятьсот пятидесятого года Элизабет Гринберг вместе с детьми покинула Ваймар.
– А сам Адольф Гринберг?
– В архиве имеется справка, что Адольф Гринберг умер в тюремной больнице в сентябре тысяча девятьсот пятидесятого года. Я думаю, что отъезд семьи из Ванмайра как-то связан со смертью Адольфа Гринберга.
– Это не лишено логики. А есть ли в архиве какое-либо указание на место, куда выбыло семейство бывшего нацистского функционера?
– Ты удивишься, но такое указание есть. Семья уехала в Эрфурт.
Макс вскочил со своего камня и, пританцовывая, завопил:
– Славно, Мартина, славно! Ты проделала очень важную работу. Теперь все или почти все ясно. Они все тут, потомки Адольфа Гринберга! Его супруга, затем дети могли знать о существовании некой тайны, связанной с этим проклятым медальоном. Кстати, Мартина, насчет этой никчемной железки… Из-за нее кроме Вальтера Обермана погибли еще трое. И мы пока не можем быть уверены, что этими смертями дело ограничится.
– Мой бог, а я ведь еще ничего об этом не знаю!
– Сейчас узнаешь. Но сначала закончим с Гринбергами. Ведь это они, как я думаю, приложили к убийству Вальтера Обермана руку. Кто же еще? Надо срочно оповестить Ниммера. Пусть начнет поиск Гринбергов по своим каналам. Кого-то из них мы отыщем, прижмем, и они нам во всем признаются.
– Постой, Максик, не торопись. Поставить в известность Ниммера, безусловно, надо, но сначала выслушай, что я тебе расскажу дальше.
Сыщик несколько поостыл и проговорил:
– Конечно, Мартина. Рассказывай дальше.
Она взволнованно заходила вокруг своего камня.
– Мы с тобой давно не виделись и не перезванивались. У меня было много времени, и, получив справку архива Штази, я пошла дальше, предваряя твое возможное следующее задание. С помощью моего же шефа мы организовали запрос в архив Эрфурта. И вот буквально вчера пришел ответ, что начиная с пятидесятого года и по сегодняшний день люди по фамилии Гринберг, носящие имена Элизабет, Отто или Эльза, в Эрфурте никогда не проживали. То есть люди с такими именами и фамилиями, конечно, были… Сам можешь представить, сколько в Германии имеется Гринбергов, а также Отто, Эльз и Элизабет. Но все они родились в другое время. Даты их рождения сильно отличаются от дат рождения наших… подозреваемых.
Макс некоторое время тупо смотрел на Мартину, соображая. Потом сказал:
– Это как же? Есть справка, что люди выехали из Ваймара в Эрфурт. А в Эрфурт они, значит, не прибыли?
Волнуясь, он забегал по зеленой площадке холма Рохусберг. Мартина молча наблюдала за ним. Когда он в очередной раз пробежал мимо нее, она крикнула:
– Стоп, Максик! Продолжим рассуждения. Еще не произошло ничего катастрофического.
Сыщик резко остановился, сунул руки в карманы и медленно подошел к своей добровольной помощнице. Отрешенно спросил:
– Что же делать, Мартина? А я уж было подумал, что на днях мы сцапаем того, кто организовал убийство Вальтера Обермана, да и остальных, хотя последние были и не очень хорошими людьми.
Молодая женщина беззаботно улыбнулась и предложила:
– Рыть дальше.
Макс вернулся к реальности и собрался с мыслями. Что это он в самом деле? Сам выбрал работу сыщика и вдруг забыл, что суть ее и заключается в этом простом, произнесенном Мартиной слове «рыть». Он улыбнулся.
– Твои соображения, моя неунывающая писательница.
– Возможно, мать сменила фамилию себе и детям. Носить фамилию Гринберг в условиях тогдашней ГДР было по меньшей мере непрактично.
– Хорошо бы еще знать, на какую фамилию. Про это не упоминалось в справке из архива Штази?
– Нет.
– Странно. Ведь они должны были следить за всеми перемещениями неблагонадежных людей, включая их родственников.
– Я думаю, Максик, они так и делали, но в данном случае мы имеем дело с фактом обычной халатности. Кто-то что-то не записал или потерял. В Штази ведь тоже работали обычные люди. Человеческий фактор, как принято говорить сегодня. Столько лет прошло…
– А где же хваленая немецкая пунктуальность и аккуратность?
– Видимо, дали сбой. Теперь попробуй сам выяснить, сменили ли Гринберги фамилию, и если да, то на какую.
Макс уже полностью овладел собой. Он снова сел на камень и сказал:
