– Не обращай внимания. Мне чертовски надо по нужде, но пока он не опустится, это почти не возможно. Мне жаль, что тебе больно.
Она вскинула брови.
– По твоему тону не скажешь.
Бо подавил улыбку.
– Гм. Мне не жаль, что мы любили друг друга, но мне не нравится причинять тебе боль.
– Все не так уж плохо. Тело болит, будто после сражения.
Астрид и выглядела неважно: красные пятна усеивали шею и груди, три небольших синяка, оставленных его пальцами, темнели на бледной коже бедра. Наверное, Бо стоило устыдиться своей несдержанности, но ему тоже досталось от Астрид: красная царапина на бедре, укус на руке и ноющие следы от ногтей. Астрид самодовольно его оглядела, быстро заморгала и развернулась, чтобы посмотреть в окна.
– Бо! Солнышко! И дождя нет.
Утреннее солнце скользило по поверхности океана, который отражал его ослепительный свет так ярко, что Бо прищурился. На небе ни облачка, и ветер не треплет деревья на скалах. Сколько прошло времени с начала штормов? Недели три? И солнца не видно было три недели.
– Ах, Бо, оно будто появилось специально для нас. Признак, что мы поступаем правильно. Давай выйдем, я хочу ощутить его тепло.
– Туман еще движется к городу, и сейчас рано. Погоди, пока воздух прогреется. Хочешь принять горячую ванну? Может, тебе станет лучше.
– Вместе? – спросила Астрид.
– Тут большая старая лохань.
Астрид улыбнулась, выражая согласие, и они почти час провели в большой лохани, расслабляясь и лаская друг друга. Для остального Астрид пока не была готова, и Бо в этом быстро убедился. Он заставил ее принять аспирин. Они вымыли друг друга, что принесло им хоть какое-то удовольствие, а затем привели себя в порядок, пользуясь скудными запасами, завалявшимися в коттедже.
Облачившись во вчерашнюю одежду, заглянули на кухню и позавтракали крекерами, арахисовым маслом и горячим чаем. Бо держал тут личный запас китайского зеленого чая, который обменял на канадский виски. Чашки были разными, тарелки со сколами, но Астрид не переживала. В солоноватом утреннем воздухе они ели скудное съестное за каменным столиком с видом на океан. Завернувшись в одеяло с кровати, влюбленные наблюдали за поднимающимся солнцем.
Астрид взяла чашку горячего чая и глубоко вздохнула.
– Идеально. Давай останемся здесь навсегда.
– И как мы будем зарабатывать себе на жизнь?
– Проблема, да? – Она положила голову ему на плечо и поправила одеяло. С громким криком на крышу коттеджа села чайка. Дождавшись тишины, Астрид продолжила: – Бо, мне надо кое-что тебе сказать.
Сердце заколотилось в груди, но он попытался скрыть панику.
– Ты можешь говорить со мной без утайки.
– Знаю. Просто мне стыдно. Очень стыдно. Помнишь, как мы пошли на факультет антропологии к Лоу и Хэдли? Ты интересовался, что мы с ней обсуждали наедине.
– А ты отказалась говорить. Да, помню.
– Ну, дело в том, что я советовалась с ней. Я учусь ужасно. У меня по всем предметам плохие оценки, но Люк, то есть профессор Барнс, поставил мне неуд.
Бо разозлился.
– Эта безнравственная, грязная свинья? Сначала вскружил голову, а потом ставит неуд?
– Он не вскружил мне голову. И я его не оправдываю…
– Этого человека следовало бы отстранить от работы. И не только потому, что мне хочется его придушить за вольности с тобой.
Астрид взяла Бо за руку.
– Я знаю. Но дело в том, что я просто перестала ходить на занятия. А теперь мне грозит исключение.
Плохо дело. Совсем плохо.
Бо не знал, что думать, но явно видел, как Астрид с тревогой избегает его взгляда, и предложил:
– А Лоу не сможет с кем-то переговорить? Ведь он же работает в Беркли.
– Это еще одна причина не устраивать скандал. Он пытается устроить жизнь с Хэдли, не занимаясь незаконной деятельностью. Его репутация и так висит на волоске, особенно в свете семейного бизнеса. Я не собираюсь рисковать его работой из-за моих плохих оценок и прогулов. Это несправедливо по отношению к нему.
Как бы Бо ни хотелось возразить, Астрид права. Но жаль, что она так считает, потому что противопоставила законопослушную деятельность Лоу и незаконную Бо и Уинтера.
Астрид почесала лоб и посмотрела на воду.
– У меня будет еще шанс в январе. Один семестр, чтобы исправить оценки до того, как меня исключат. Я пока не приняла решение. Мне вернуться?
– Конечно возвращайся. Знаешь, сколько женщин в этом городе хотели бы получить такую возможность?
– Знаю, но что если я не создана для учебы? И как же мы? Я чуть не умерла в разлуке, и тогда у меня была лишь надежда. А теперь у нас было все. И как я после этого вернусь в колледж? – спросила она, коснувшись рукой его груди.
Бо тяжко вздохнул. У него не получалось заткнуть своего внутреннего пессимиста, твердившего: «А я тебе говорил. Ты думал, что так легко стать счастливым? А вот и нет, у всего есть цена».
– Мы найдем способ все уладить. Я буду приезжать на поезде повидаться.
– Когда?! Ты вкалываешь шесть дней в неделю. Готова поспорить, что сегодня ты будешь принимать товар.
Правда.
– Уинтер будет давать мне выходные, – выпалил Бо, но тут же понял, что обманывает. Когда Уинтер узнает, чем Бо занимался с его сестрой…
