Еще одна технология, мало известная публике, — так называемая «нанотехнология». Нанометр, миллионная доля одного миллиметра, настолько мал, что невидим. Тем не менее можно работать в таком микроскопическом диапазоне и соединять между собой крошечные элементы конструкции. Это называется нанотехнологией. Например, в Центре ядерных исследований в Карлсруэ разработана шестеренка из никеля, диаметр которой 130 микрометров (1 микрометр = 1000 нанометров). Приводимая в движение воздухом, микроскопическая шестеренка совершает 100 000 оборотов в минуту. Или еще пример: в вузах США, где готовят специалистов по нанотехнологиям, применяются микросита с настолько мелкими ячейками, что в них застревают бактерии. Технологии таких лилипутских механизмов предсказывают большое будущее. Ее используют в фильтрах для газов, в микроскопических роботах или в медицине. Скоро на базе нанотехнологий появятся электростимуляторы сердца, искусственные поджелудочные железы или наноочистители, движущиеся в кровеносных сосудах и удаляющие известковые бляшки. Цель такой нанотехнологии — мельчайшие электронные и механические устройства, которые можно использовать везде.
С развитием микроминиатюризации в компьютерном деле и нанотехнологии вполне реальными становятся «машины фон Неймана», которые будут иметь размер теннисного мячика и полезный груз 100 г. Такие «теннисные мячики» уже сегодня можно катапультировать с Луны или с орбиты к ближайшим планетам, похожим на Землю. Они могли бы иметь скорость до 50 % от скорости света и передавать свою информацию нам на Землю. К тому же «теннисные мячики фон Неймана» самовоспроизводятся за пределами Земли намного быстрее, чем устарелые «машины фон Неймана». Разные группы специалистов по космической технике, не оповещая общественность, серьезно размышляют об этом [78; 79; 80]. А расходы? Программа НАСА «Аполлон» поглотила около 100 миллиардов долларов. Ныне оборонный бюджет только в США составляет 500 миллиардов долларов в год. По сравнению с ним расходы на «миниатюрную машину фон Неймана» просто смехотворны, потому что все затраты относятся только к одному — первому — аппарату.
Если «машина фон Неймана» через 50 лет после достижения своей первой цели начнет производить копии, то в следующие 50 лет они смогут отправиться к новым объектам. Предположим, что аппараты-копии отправятся к тем звездным системам, которые находятся на расстоянии около десяти световых лет, это означает скорость распространения десять световых лет за 60 лет. Поскольку диаметр нашего Млечного Пути — около 100 000 световых лет, колонизация с помощью «машин фон Неймана» продлится примерно 600 000–700 000 лет. Или — в зависимости от скорости — в два или три раза дольше. Даже если распространение будет длиться десять миллионов лет, это всего лишь одна тысячная от возраста нашего Млечного Пути, ведь у него за плечами десять миллиардов лет.
Но зачем вообще запускать в космос механические конструкции, если можно поступить еще проще?
Как всякое живое существо, человек, в конечном счете, тоже «самовоспроизводящийся аппарат». Этот «аппарат» можно уменьшить до размеров клетки. Каждая клетка содержит полную ДНК, которая необходима для построения всего тела. И зачем отправлять в космос сложные технологии, если микроскопическая ДНК обеспечит то же самое? Человеческую ДНК можно распространить во Вселенной как медленно, так и быстро. В более медленном варианте мельчайшие контейнеры размером едва ли больше булавки катапультируют в сторону представляющей интерес планеты или инфицируют ими определенный участок Млечного Пути — примерно так, как крестьянин разбрасывает по полю семена. Если семя попадет на непригодную почву — на песок, лед, скалу или даже в воду, — оно никогда не взойдет. Если же упадет в подходящую почву — будет развиваться. Вся же информация содержится в ДНК посевного зерна.
ДНК можно прицельно передавать по лазерному лучу и точно направлять на подходящие планеты, похожие на Землю. На них будет происходить эволюция со всеми ее обязательными формами, как это нам известно по Земле. А поскольку продуктом в конечном счете будет разумный человек, то он будет любопытен. Любопытство заставит его раньше или позже задать вопрос: как мы появились? Одиноки ли мы во Вселенной? Как нам установить контакт? Как расселиться на другие планеты? Он неизбежно натолкнется на мысль о «машине фон Неймана» и, безусловно, отбросит эту идею. Потом он наконец обнаружит свою ДНК, и его посетит озарение.
Наших ученых, постоянно рассуждающих о том, что расстояния во Вселенной непреодолимы, световые годы служат естественным пределом, а внеземные формы жизни никогда не бывают похожи на людей, такое озарение еще явно не посетило. Их эгоцентризм не позволяет увидеть очевидное. В космосе полно жизни, и на планетах, похожих на Землю, обитают существа, похожие на людей. Вот так, тихо и мирно, потому что все они — ответвления одного биологического правида, о котором (пока) рассуждать не приходится.
