Молодой человек понимал, что задуманное им было в лучшем случае ложью во спасение, а в худшем — противозаконным делом, но он не видел иного выбора для разрешения столь таинственной истории.
— Доброе утро, — ответил Салливан. — Я служу в лондонской железнодорожной полиции Брайтонской и Южнобережной линии.
Он мог только надеяться, что медичка не попросит его показать жетон, который ему пришлось сдать вместе с формой.
— Боже мой, — воскликнула она, — неужели что-то случилось?!
— Нет, — сказал Гай. — Вернее, боюсь, я не вправе посвящать вас в детали, но мне необходимо посмотреть вашу книгу посетителей. Я пытаюсь отследить перемещения пары мужчин — Александра или Ксандра Уоринга и Роланда Лакнора.
— Хорошо, я понимаю, — ответила юная медсестра, похоже, пришедшая сюда прямо со школьной скамьи. — Все записи у нас здесь. К сожалению, сама я не помню таких имен.
— Простите, — смущенно произнес молодой человек, показывая на свои очки, — не могли бы вы помочь мне? К сожалению, мое зрение…
— Конечно, — сочувственно улыбнувшись, сказала девушка и, развернув книгу к себе, начала читать записи с конца, перелистывая страницы.
Через пару минут она, тихо ахнув, воскликнула:
— Нашла! Не так уж давно, в прошлом месяце, семнадцатого числа. Так и есть, Роланд Лакнор. Он заходил проведать Вайолет Темперли. Видите? — Она показала нужную строчку.
— Значит, она здесь? — спросил Салливан. — Можно мне навестить ее?
На лице сестры отразилось сомнение.
— В общем, да, — кивнула она, — хотя вам повезет, если она сумеет что-нибудь вспомнить. У нее часто бывают светлые дни, но память она почти потеряла, за исключением давних событий.
— Я понимаю, — сказал Гай, — но мне все-таки хотелось бы немного поговорить с ней, если можно.
Сестра, взяв со стола маленький колокольчик, позвонила, и из боковой двери приемного покоя тут же вышла другая юная медичка такого же послушнического вида. Ситуация быстро разъяснилась, и вскоре Гай уже следовал за новой провожатой по длинным холодным коридорам. Поднявшись на два лестничных пролета, он неуклюже топал в кильватере ее бесшумных шагов. Девушка привела его в большое светлое помещение, обставленное, как гостиная: в камине горел огонь, на стенах висели картины, похожие на пейзажи Констебла[44], а с высокого потолка спускались пыльные канделябры, точно роскошные реликвии из какого-то забытого дворца. Пол покрывал мягкий зеленый ковер, но на мебели не было никаких чехлов. Здешние обитатели сидели либо в креслах-каталках, либо в обычных креслах на некотором расстоянии друг от друга, неподвижные, как статуи. Их глаза видели все, что угодно, кроме того, что находилось в их ближайшем окружении.
Вайолет Темперли сидела в кресле-каталке лицом к окну, устремив взгляд на пустынный, раскинувшийся внизу парк. Вид унылых серых небес вряд ли мог облегчить мучения здешних страдальцев. С идеально прямой спиной, словно посаженная в кресло картонная кукла, она сидела, накинув на плечи тонкую шерстяную шаль, и ее лицо с васильковыми, слегка выцветшими глазами отличалось удивительной гладкостью. Медсестра мягко коснулась ее плеча.
— Миссис Темперли, к вам пришел посетитель, — сказала девушка и, пожав плечами, кивнула Гаю, после чего удалилась. Найдя свободный деревянный стул, он поставил его рядом с креслом этой пожилой дамы.
Обернувшись к нему, пациентка прошептала:
— Она ушла?
— Вы имеете в виду медсестру? — уточнил молодой человек.
Вайолет кивнула.
— Да, — тоже прошептал Салливан.
— Слава богу! Они все здесь очень добры, но обходятся с нами, как с детьми, — сообщила женщина, бросив на него задумчивый взгляд.
— Миссис Темперли, — начал он, — меня зовут Гай Салливан. Надеюсь, вы не против, что я пришел задать вам несколько вопросов о Роланде Лакноре, если это имя вам о чем-нибудь говорит.
К его ужасу, глаза пожилой дамы тут же наполнились слезами.
— Мой дорогой крестник! — всхлипнув, тихо воскликнула она. — Такой милый мальчик… С прелестными золотыми локонами.
— Он ваш крестник?
— Скорее даже сын. Его мать, моя ближайшая подруга, умерла, когда он еще учился в школе. А до этого она не видела его целых пять лет. Она служила в христианской миссии, — Вайолет сморщила нос, — подпала под влияние супруга. Ужасный человек. Вечно думал только о какой-то своей миссии. Знаете, после смерти жены он даже не вернулся повидать Роланда. Остался в Африке, заявив, что возвращение связано со слишком большими трудностями. Никто не стал бы винить бедного Роли за то, что он сбежал в Париж, но я очень скучала без него. Пока он учился в школе, на каникулах обычно жил у меня, и я всем сердцем привязалась к мальчику. — Помолчав, она устремила пристальный взгляд в окно. — Видите ли, у меня нет своих детей.
— Когда вы в последний раз видели вашего крестника? — спросил Салливан. Пациентка молчала, и он, не дождавшись ответа, повторил вопрос.
