— Гэвги Шокер! — провозгласил Нед Гули.
Вошел Борис Полк с кружкой в руке. Он пояснил, как работает пульт дистанционного управления, который легко помещался на ладони.
Меган посоветовала не злоупотреблять драконом.
— Сликстоун, по идее, воспитанный мальчик, к тому же до нас доходят только слухи. Так что это устройство — на всякий случай, мера крайней необходимости.
Пульт управления походил на те, которые управляли головами Гидры. На залитой теплым солнечным светом улице Билл Ферди напал на Гэвги с железными граблями, а тот, набирая скорость, улизнул от него и скрылся среди фруктовых деревьев. Гули, представлявший собой голову дракона, шел впереди, он быстро подстроился под поступь низко присевшей Гвен, которая играла роль туловища, — она держалась за его бедра.
Борис проверил управление на малой мощности, при этом слегка ударив током Гули, потом Гвен и наконец себя. Провозившись около часа над мелкими корректировками, он передал пульт Меган. После этих усовершенствований Гэвги стал двигаться быстрее, и когда он наносил удар, грабли крутились у Ферди в руках под градом искр.
После ухода Бориса Ферди не отпускало жгучее желание внести в дело более весомую лепту. Ференсен поручил ему заняться Зеленым Человеком, и он упорно перечитывал запись «Англосаксонских хроник», несмотря на то что не видел в ней ни тени смысла. Наконец он подозвал к себе Гвен и Гули.
— Вы ведь разыгрываете эту странную историю из «Хроник». А что сами-то о ней думаете?
Гвен первая взялась отвечать:
— Зеленый Человек напоминает мне тебя — деревенский житель, который варит деревенский сбитень.
Ферди усмехнулся. Гвен с одинаковой легкостью играла словами и цифрами.
— А как насчет Молота? Нед?
— Разве не этим занимаются в пабах — упиваются и молотят друг друга?
Гвен хихикнула, но замечание зацепило пивовара; Ферди начал размышлять и пришел к выводу, что в этом все-таки имелся какой-то странный здравый смысл.
— Не хотите ли сыграть роль подопытных кроликов? — поинтересовался он у детей.
— Каких еще кроликов?
— Для одного особенного эксперимента.
— Само собой!
— Тогда достаньте мне наперсток.
Раздобыв крошечный серебряный наперсток, дети последовали за Ферди в главный амбар. Отбросив в сторону охапку сена, он показал маленькую дверцу, которая была заперта ржавым замком. Низко наклонившись, бывший владелец паба смазал замок, после чего открыл его таким же ржавым ключом. В темноте крошечной подземной комнатки стояла всего одна позеленевшая от времени бочка с едва различимой буквой «К» на ней. «„К“ значит „крепкое“, — решила Гвен, — потому-то нам и полагается всего наперсток».
Ферди открутил краник. Он поднес наперсток к бочке, точно драгоценный сосуд, и по комнате разнесся аромат осени и земли.
— Кто это сварил? — в восхищении поинтересовалась Гвен.
— Уж точно не я, и не мой отец, и не его отец. Это — наследие из глубины веков. — Он с торжественной серьезностью вручил ей наперсток.
Гвен проглотила напиток, а за ней и Гули, и уже через считаные секунды дети заметно захмелели: послеобеденные уроки вместе с поездкой домой точно стерлись у них из памяти. Его прочтение древней истории вполне могло оказаться верным. Пивовара охватили восторг и наслаждение оттого, что он сумел разгадать головоломку и наконец-то смог предложить что-то более существенное, чем пиво и грабли.
Ферди помчался наверх, чтобы поделиться своими соображениями с Ференсеном.
— Нужно угостить этим напитком наше сообщество или хотя бы его часть, — сразу же сказал старик. — У тебя есть маленькие бутылки или мензурки?
Стриммер не мог поверить собственной удаче. Он поспешил к поместью и занял такое положение у самых дальних камер наблюдения, чтобы привлечь внимание хозяина, оставаясь при этом незамеченным с улицы. Не прошло и пятнадцати минут, как ученый уже сидел напротив сэра Веронала в его личной библиотеке. Стриммер осмотрелся. И как «Книга римских рецептов» могла соперничать со всеми этими бесценными фолиантами? Сэр Веронал казался взволнованным, и его сознание витало где-то далеко.
— Этот день сложился для меня весьма удручающе. Так что лучше бы ваши новости того стоили.
— Вы меня просили присмотреть за Валорхенд. В ночь пожара…
— Ее выходки мне неинтересны.
— А как насчет проникновения в библиотеку после закрытия? — Стриммер с удовлетворением отметил разительную перемену на лице сэра Веронала. — Она пробралась в библиотеку поздно вечером, без пяти одиннадцать. А в одиннадцать тридцать исчезла.
Сэр Веронал подпрыгнул на стуле.
— Исчезла? Откуда вы знаете?
— Я вставил «маячок» ей в ботинок. Она исчезла на одиннадцать минут, а потом «маячок» сломался, но я сам видел ее позже возле горящего дома. Кажется, она хромала.
Сэр Веронал дернул за толстый пурпурно-золотой шнурок и произнес в висящую рядом трубку:
— Принесите «Троккенбееренауслезе»[41], лучшее, два бокала и пресные галеты.
Он принялся расхаживать по комнате, обдумывая произошедшее: одна плита закрывается, и открывается другая. Каждому действию всегда есть равное и противоположное противодействие.
