Сам Облонг прибыл на открытие по ряду причин. Ему все равно пришлось бы посмотреть друзьям в лицо после всей этой истории с Сесилией Шеридан, и это место казалось не хуже и не лучше любого другого. Он верно предположил, что Валорхенд не появится. Еще одной причиной была Орелия. Облонг восхищался Орелией и считал ее очень привлекательной. Однако за последние пару дней популярность историка у слабого пола стала резко набирать обороты, и в нем зародилось легкое тщеславие. Испытывая некоторое неудобство в роли «самого глупого мужчины из всех, которых когда-либо встречала Орелия», он склонялся к более вдохновляющему подходу мисс Тримбл. Сейчас Облонг чувствовал себя вправе выбирать. Выжидательная тактика представлялась ему наиболее подходящей для публичной площадки.
«Сликстоун Армс» оказался прилизанной версией «Души подмастерья»: столики и стулья починили или заменили новыми, а в уборных сделали косметический ремонт, но не более того; по всему было видно, что новый владелец потерял всякий интерес к предприятию. Местное светлое не шло ни в какое сравнение с пивом Ферди ни по вкусу, ни по цвету, ни по плотности.
Однако сэр Веронал все-таки явился собственной персоной. Он сидел в саду в легком твидовом костюме, немного кричащем своей новизной, и выглядел как воплощение спокойствия. От холодного диктатора, каким он был на приеме в поместье, не осталось и следа; он приветствовал всех, кого видел.
Орелия устроилась возле главного входа. Грегориус Джонс пришел в спортивном костюме и с дурацкой ухмылкой на лице.
— Мне не терпится повидаться с Обберсом.
Несмотря на свои сомнения, она тут же встала на защиту Облонга:
— Будь с ним помягче.
— Если б он больше занимался спортом, то таких глупых ошибок не совершал бы. — Джонс внезапно посерьезнел, отозвал Орелию в сторону и поведал о том, как застал сэра Веронала в буковом овраге за Айленд Филдом. — Леди Сликстоун в опасности. Уж поверьте мне.
— Что там делал Сликстоун?
— Я… не знаю, но он был в бешенстве, злился на нее, на само место и на меня. Он ее толкал.
Тогда Орелия вспомнила тетину запись о том, как фонарь Хеймана Солта исчез за пешеходным мостом, ведущим через ручей к острову и дальше в лес. Должно быть, где-то в том районе находилась белая плита. Ей в голову пришла чудовищная мысль. Сэр Веронал надумал избавиться от леди Сликстоун — может быть, она начала обо всем догадываться? А проще всего ему было бы отправить ее в Лост Акр. Единственное, что утешало: сэр Веронал полагал, что белая плита функционирует, а значит, о местонахождении черной плиты ему пока не было известно.
— Я вам верю, но что мы можем сделать?
— Предупредить Горэмбьюри, — ответил Джонс. — Он станет следующей жертвой.
— Я имела в виду леди Сликстоун. Он, конечно, не может допустить, чтобы здесь умер кто-нибудь еще, но и во внешний мир ее не отправит. Если он найдет черную плиту, ее песенка спета.
Наконец до Джонса дошло:
— А, значит, вы имеете в виду, что Сликстоун воспользуется черной плитой? Но он же не знает, где она находится.
— Стриммер навестил Горэмбьюри в отделе «Драгоценных камней и геологии» на следующее утро после пожара. Боюсь, если Стриммер уже все знает, то узнает и сэр Веронал.
Грегориус Джонс скорчил странную гримасу, расправил плечи и с суровым лицом выбежал на улицу.
Облонг пришел как раз тогда, когда взошла луна. Орелия чмокнула его в щеку, и он покраснел, но вспомнил о штучках Сесилии Шеридан. Об Эскатчен Плейс никто не упоминал. Личные проблемы Облонга оказались удобной темой для беседы.
— Пинта горностаевой мочи, — произнес Берт Полк, уставившись в свою кружку с почти прозрачным пивом.
— Где Борис? — поинтересовалась Орелия.
— Занимается пузырями, — ответил Берт.
Сэр Веронал спокойно наблюдал за тем, как бармен наливал ему белое вино из личной бутылки, которая охлаждалась в серебряной чаше со льдом. Вокруг него витала все та же аура важной персоны. Подчиненные Сноркела нанесли ему визит вежливости, еще не осознав, что в Городском совете ветер теперь дует в другую сторону.
Когда мимо прошли Орелия с Облонгом, Сликстоун поманил их плавным жестом левой руки.
— Мисс Рок… Мистер Облонг…
Сэр Веронал стал другим: вместо нервного нетерпения в нем ощущались уверенность и сила. Он еще раз махнул им рукой. Они придвинули к нему небольшую лавку.
— Лучше не смешивать то, что у вас в стаканах, с этим. — Он поднял бокал. — Как успехи моего сына?
— Он играет главную роль в спектакле летней ярмарки, — ответил Облонг.
Сэр Веронал зашел с другой стороны:
— А что говорят у меня за спиной?
— Вы являетесь катализатором перемен в месте, которое никогда не меняется, — прощебетал Облонг.
«Господи, Облонг тоже изменился», — подумала Орелия.
— Перемен к лучшему, конечно же, — поспешно добавил Облонг.
— Неужели? Разве это не величайший дар — находиться среди вновь обретенных друзей и иметь возможность узнавать, являются ли они таковыми на самом деле? Паскаль был прав — если бы все знали, что говорят у них за спиной, в мире не нашлось бы и четверых друзей.
