— Спасите! — завизжала мисс Тримбл, которую в этом мире пугало только одно — мелкие мохнатые животные. — Что там у нее в мешке?
— Это горностаи, мадам, — ответила непрошеная гостья. — Десятки их.
Мисс Тримбл начала заваливаться на спину. Грегориус Джонс подхватил ее, но горностаи так и не появились на свет; девушка приготовила другой сюрприз. Она распустила завязки мешка, после чего порыв ветра погасил все свечи в зале. На несколько мгновений на стенах над головами гостей загорелись сотни красных глаз — вспыхнули и погасли.
А затем из темноты с верхней галереи прямо на девушку хлынул поток чистой энергии. Ее спасла только хорошая реакция: она прыгнула в сторону, и двойные двери позади нее рассыпались под вспышкой голубого пламени, оставив железные петли болтаться без дела. Ее правая ходуля отлетела в сторону, роняя металлические искры, — к счастью для Валорхенд, ходули заканчивались резиновыми наконечниками, которые послужили изоляцией от направленного в нее электрического заряда.
Несколько мгновений царила полная тишина, а затем поднялась какофония криков и проклятий, прерываемая перекличкой гостей, искавших своих спутников.
Сэр Веронал рухнул на пол в проходе. Слуги вынесли его из зала.
А на улице поэтические грезы Облонга были грубо прерваны взрывом, внезапно наступившей тьмой и еще одним взрывом, после которого мимо него, срывая испорченный наряд и обнаруживая под ним защитный костюм, пронеслась бесполая фигура. Схватив с клумбы шест, она легко перемахнула через стену.
У него в памяти возник образ прыгуна с шестом и снежной атаки на Лост Акр Лейн.
Актриса наблюдала за удивительным зрелищем. Сначала она не могла сообразить, как действовать дальше — выйти из роли или продолжать игру, — но в конце концов решила вести себя так, как вела бы себя избранная сэром Вероналом жена: то есть решительно.
— Несите новые свечи! Музыканты, играйте, за что вам платят?
Спустя несколько минут освещение частично восстановили. Девушки простыл и след, как, впрочем, и сэра Веронала. Снова начали разносить коктейли. Оркестр заиграл опять — правда, слегка фальшивя, и Сноркел тоже делал что мог.
— Леди и джентльмены, давайте простим эту мелкую выходку — прискорбный цирковой номер и ничего больше. Продемонстрируем нашему уважаемому хозяину, что мы выше этого.
И все попытались, но ощущение праздника было безвозвратно утеряно. На стенах снова горели свечи, но до потолочных канделябров в переполненном Большом зале было не добраться. В полумраке жители Ротервирда размышляли над тем, говорила ли молодая ученая правду, несмотря на свои чудовищные манеры. Неужели они продались чужаку? Неужели они и правда попрали память первоначального владельца поместья, кем бы тот ни являлся? Роскошь торжества поблекла. Гости начали потихоньку выметаться вон.
Виксен Валорхенд остановилась у железного флюгера, шест был при ней. Она почувствовала прилив сил. Замысел удался. Она сумела повергнуть в ужас жителей Ротервирда, которые наглядно продемонстрировали истинное отношение к чужаку: жадность в сочетании с подобострастием. С тем же удовлетворением Виксен припомнила и выражение лица Стриммера, на котором читался ужас с толикой восхищения.
Валорхенд произвела первоначальную оценку собственных действий: высший балл за демонстрацию и побег. Но на поверхность выплыло и другое, более мрачное наблюдение: чужак выстрелил в нее какими-то молниями и целился на поражение. Наиболее логичным казалось то, что у того был некий механический прибор, но в ту самую долю секунды, когда ударил разряд, она увидела искры между ладонями Сликстоуна, как будто он выжимал статическое электричество из себя. Она задумалась о способах, какими подобная энергия вырабатывается в природе: о кошачьей шерсти, угрях и грозовых облаках, — но ничего похожего не обнаружила.
Опершись на шест, Виксен подпрыгнула высоко над улицей. Нужно поскорее вернуться домой, прежде чем улицы заполнятся возвращающимися от сэра Веронала гостями.
Орелия даже не заметила бы миссис Бантер, не укажи на нее внимательный собеседник:
— Там ваша тетка, и вид у нее не самый радостный.
Миссис Бантер сидела в глухом переулке, в обстановке, едва ли соответствовавшей ее высокому статусу, — сидела на скамейке, скорчившись и схватившись за голову.
— Как я… Как это могло… — раздавались ее всхлипы.
— Рассматривайте это как глупую демонстрацию.
— Демонстрацию?
Орелия проводила тетку домой и уложила в постель, и миссис Бантер при этом вся кипела от случившейся этим вечером несправедливости, определенно непропорционально большей, чем отказ Орелии от коктейлей «Голубая лагуна» в качестве жалкого протеста.
