Викентий Петрусенко… Читатель сам не заметит, как в его восприятии это имя скоро станет в один ряд с литературными героями-сыщиками Шерлоком Холмсом, Эркюлем Пуаро, комиссаром Мегрэ… Сочетание добродушной внешности и острого аналитического ума, артистизма и обаяния, фантазии и смелости помогают сыщику Петрусенко блестяще раскрывать сложные и жестокие преступления. Романы и повести Ирины Глебовой — это органичное соединение детектива, исторического романа и мелодрамы — всего, что во все времена вызывало особенный интерес у читателей. Написаны они современно, живо. Действие происходит в разных городах Российской империи в первые десятилетия XX века.
В семь утра прозвенел дверной колокольчик. «Рановато, — подумал Викентий Павлович. — А впрочем…»
Зеркало большой ванной комнаты отразило дрогнувшие в усмешке губы под мягкими светлыми усами. Но лицо тут же вновь застыло неподвижно, потому что на щеках ещё белела неубранная бритвой пена. Впрочем, процесс бритья заканчивался. Петрусенко поморщился под обжигающей струёй одеколона, быстро причесался.
В прихожей, с выражением смиренного ожидания, стоял городовой Карасик.
— Это ты, дружок? — спросил Петрусенко. — Заступил или окончил дежурство?
— Окончил, господин следователь, — браво ответил тот. — Вот к вам напоследок заскочил, с вызовом.
— Ясное дело, с вызовом… Пошли на кухню, нас там завтраком накормят по быстрому.
— Благодарствую, Викентий Павлович!
Городовой не стал отказываться. Он знал: у следователя Петрусенко в доме принимают просто и искренне. Впрочем, в управлении сыскной полиции подобные отношения — от младших чинов до старших, — были нормою. А как же иначе? Они ведь все связаны своей рискованной службой. Никогда не знаешь, кто кого спасёт в трудную минуту.
Запеченные в тесте колбаски и чай с блинчиками уже были на столе.
— Что, друг Карасик, небось с убийством ко мне пришёл?
— Нет, господин Петрусенко… — Городовой дождался, когда хозяин начал есть, и последовал за ним. — Бог миловал! Всего лишь кража.
— Вот как!
Викентий Павлович слегка удивился. Он был следователем по особо опасным преступлениям. Ему, конечно, приходилось заниматься и довольно простыми делами, в том числе и кражами. Но чтоб не подождать каких-то двух часов, когда он сам придет в управление… Прислать дежурного… Из-за кражи?
Утирая губы салфеткой, Карасик похвалил:
— Вкусно кухарка ваша готовит, Викентий Павлович! Да, кража-то у иностранца.
— У какого иностранца, говори подробнее.
— Значит так… Велено доложить: в гостинице Гранд Отель у жены приезжего француза ночью похищено ценное кольцо. Это всё, что известно.
— У француза в Гранд Отеле? — Петрусенко задумался, вспоминая. — Постой-ка… Это, верно, у одного из врачей, приехавших на симпозиум?
— Так точно, — кивнул городовой. — Просили прибыть поскорее. Я пойду, а коляска у ворот вас дожидается, отвезёт…
Когда Викентий Павлович, уже одетый, направлялся к выходу, на площадку второго этажа из своей спальни вышел племянник Митя. Ещё в пижаме, непричёсанный, но глаза живые, любопытные.
— Что, дядя, срочный вызов? Можно я с тобой? Соберусь мигом!
— Не надо, — придержал его жестом ладони Петрусенко. — Дальше будет видно, но сначала я сам.
Юноше было девятнадцать. Он окончил первый курс юридической академии, на днях сдал последний экзамен. Викентий Павлович обещал ему летнюю практику: то есть, брать ассистентом на некоторые свои дела. Это всегда полезно.
Гостиница Гранд Отель на Екатеринославской улице была совсем новой — всего полгода, как открылась. Её владельцы сознательно отказались от чрезмерной шикарности старых отелей, однако не упустили ничего из того, что входило в понятие «современный комфорт». Потому, видимо, именно сюда поселили почётных гостей города — группу известных хирургов из Европы и Америки. Буквально вчера Викентий Павлович читал в «Губернских новостях», что Харьковское медицинское общество в этом году удостоилось чести проводить подобный симпозиум. Что ж, городу было чем гордиться: именно здесь пять лет назад открыл глазную больницу профессор Гиршман — талантливый глазной хирург, врач с мировой славой. К нему поучиться и приехали коллеги из других государств.
Впрочем, Петрусенко ещё третьего дня знал о приезде иностранных врачей. Работники сыска всегда всё узнавали первыми из городских новостей — служба такая. И вот теперь ему доведётся с этими людьми общаться — не в самых лучших обстоятельствах.
Коляска подкатила к крыльцу красивого углового здания гостиницы — пятиэтажного, с шатрообразным куполом. Первое, что увидел Петрусенко, — два новеньких автомобиля, стоящие у входа. И сразу вспомнил: городская управа предоставила их в распоряжение гостей симпозиума на все дни их пребывания. Те же «Губернские ведомости» писали: «Кадиллак и лимузин-бенц — последнее приобретение городских властей. Эти два превосходных автомобиля на всю неделю отданы приезжим знаменитым врачам, для повседневного пользования…» Поднимаясь к дверям отеля, Викентий Павлович мельком отметил, что оба шофёра — на местах. «Отлично, — подумал он. — Может быть, они тоже понадобятся для опроса».
В просторном холле оказалось на удивление тихо. Приглушённый свет, мягкие кресла и диванчики, расставленные вдоль стен и в нишах, навевали спокойное полусонное состояние. Викентий Павлович оглянулся: мимо бесшумно скользили служащие в форме, не обращая на него внимания, занятые своими делами. Но от стойки уже торопливо шёл к нему портье.
— Доброе утро, сударь. Вы из сыскного управления?
— Вот именно!
— Господин генеральный директор просил проводить вас к нему в бюро.
Петрусенко кивнул:
— Значит, господин Леваневский уже на месте?
