В это самое время, как раз после описанных неприятностей, он, как говорят, впервые познакомился с театром. Позже он был принят в труппу, сначала для исполнения самых незначительных ролей; однако вскоре его блестящий ум и естественное влечение к сцене выделили его если не как выдающегося актера, то как превосходного писателя. По традиции тех времен перед представлением некоторых старых пьес его имя печаталось среди имен других актеров, но без какого-либо конкретного обозначения ролей, которые он играл; и хотя я интересовался этим вопросом, мне не удалось найти каких-либо других свидетельств о нем в этом ключе, кроме того, что вершиной его игры была роль Призрака в его собственном «Гамлете». Однако я был бы более доволен, если бы узнал из некого авторитетного источника, что за пьесу он написал первой; без сомнения, любому человеку, любопытному к такого рода вещам, было бы приятно увидеть и узнать, каким оказался первый плод такого воображения, как у Шекспира. Возможно, нам не стоит искать истоки его творчества среди менее совершенных его текстов, как это делается для других авторов; в том, что он делал, было так мало искусства и так много природы, что, насколько я знаю, лучшими были спектакли его юности — самые живые, страстные и необычные. Я не стал бы связывать это с предположением, что свобода и экстравагантность его фантазии делали его независимым от правил и критики; его идеи были обычно столь возвышены, столь справедливы и правильны в своей основе, что почти или совсем не было нужды их корректировать, а непредвзятая критика немедленно их одобряла. Мистер Драйден, кажется, считает одной из первых его пьес «Перикла»; однако по этому поводу нет однозначного мнения, так как имеется веская причина приписывать большую часть ее текста другому автору; правда, некая ее часть определенно принадлежит Шекспиру, в частности последний акт. Хотя порядок, в котором писались разные пьесы, в целом неясен, все же в некоторых из них есть эпизоды, которые, как представляется, позволяют привязать их к конкретным датам. Так, расположение хора к графу Эссекс в начале пятого акта «Генриха V» указывает на написание пьесы в те времена, когда этот лорд был генералом королевы в Ирландии, а элегия в адрес королевы Елизаветы и ее преемника короля Якова в более позднем финале «Генриха VIII» является доказательством, что текст появился после получения Яковом короны Англии. Каким бы ни было конкретное время написания его пьес, люди его эпохи, чудо как полюбившие подобные развлечения, не могли не радоваться тому, что среди них появился
