Книга посвящена загадочным феноменам в окружающей среде. В частности, исследуются мистические события в жизни города Волжского, которому в 2009 году исполняется 55 лет. Более 20 лет автор занимается исследованиями аномальных явлений и на личном опыте убедился, что далеко не все таинственные явления находят материалистическое объяснение. Область неизведанного слишком велика, чтобы отмахиваться от нее пренебрежительно. В книге приводятся увлекательные и достоверные данные о всевозможных феноменах, приводятся многочисленные свидетельства очевидцев. Книга адресуется широкому кругу любознательных читателей и рассчитана на всех, кого интересуют тайны и загадки Земли.
Член Союза журналистов России, исследователь паранормальных явлений, доктор философии, автор двенадцати книг.
Книга «Загадочный Волжский» посвящена многочисленным экспедициям и исследованиям в области непознанных явлений. Автором собран богатейший материал на основе документальных свидетельств его земляков — жителей города Волжского. Молодой город, отметивший свое 55-летие, оказывается, имеет незаурядную и давнюю историю, причем многие таинственные явления не находят объяснений с материалистических позиций науки, а значит, требуют иных подходов и иного образа мышления, новых знаний, чтобы разобраться в загадках. К этому, по сути, и призывает исследователь всех любознательных читателей.
Жить без тайн и загадочных приключений лично мне было бы скучно. Такое вот странное свойство характера. Врожденное оно или приобретенное — судить не берусь. Но я прекрасно помню, как в детстве зачитывался книгами Жюля Верна, Майн Рида, Александра Беляева, Ивана Ефремова, Фенимора Купера, Дюма, Обручева и многих других хороших писателей–фантастов, открывая для себя увлекательные и загадочные миры, яркие характеры и умопомрачительные события, порожденные воображением и талантом великих беллетристов. Аккуратные серые томики Ж. Верна я, помню, отличал от других книг даже по какому–то только им присущему запаху. Тогда 12-томное собрание сочинений великого фантаста впервые издавалось в нашей стране, и я, мальчишка, караулил каждый новый том, наведываясь без конца в библиотеку на картографической фабрике, где служил мой отец. Новые книги, еще пахнущие краской, проглатывались незамедлительно, с просиживанием над увлекательными страницами до глубокой ночи, иногда даже с фонариком под одеялом, тайком от родителей — лишь бы узнать, что было дальше с любимыми героями. Так вкусно не пахли никакие другие книги…
Видимо, с тех пор мной и приобретены качества полуночной «совы», и зрение слегка утрачено, но я ни о чем не жалею.
Зато когда сам набрался смелости, и рука потянулась к перу, для меня образцом занимательности и великолепной интриги стал роман «Робинзон Крузо» Даниэля Дефо. Недаром эта книга, говорят, вошла в первую пятерку великих созданий человеческого разума. Писать скучно и о вещах не привлекательных мне всегда претило. Природная любознательность и неистребимая жажда приключений гнали меня по стране в поисках интересных мест и событий, поэтому путешествия стали неотъемлемой частью всей моей жизни. Пешие, лыжные, горные походы, подводное плавание, спелеология, альпинизм, спортивное ориентирование — все хотелось испытать и везде себя попробовать. «Любые приключения, лишь бы не до смерти» — таким был тайный девиз, и он хранил меня в сложных ситуациях: огорчать родителей несчастьями в пути не хотелось, да и не пришлось.
Но жизнь оказалась в чем–то даже интереснее выдуманных книжных перипетий.
После окончания Томского госуниверситета меня, радиофизика, направили по распределению на оборонное предприятие в новый строящийся город на Волге — ему тогда исполнилось 15 лет. Бескрайние степные пространства, где буквально не за что было уцепиться взгляду, изумляли своими ширью и привольем: куда хочешь иди, в любую сторону! И по первости я иногда уходил один в степь далеко–далеко, обнаруживая вдруг то огромнейшее озеро, не нанесенное на карты — Большой Лиман; то в знойном мареве, словно мираж, возникала цепочка цистерн с чадящим тепловозом впереди — оказывается, рельсы вели на легендарный Баскунчак; то заманивали неглубокие балки с зарослями колючего лоха и перекати–поля. Все это разительно отличалось от дальневосточной и сибирской тайги, где я родился и вырос. Но степь мне полюбилась не меньше таежных далей. Привык к такой открытости и иного уже не мыслю.
Впрочем, оказалось, что и сам «город без окраин» — так любили именовать Волжский журналисты — тоже имел свою предысторию и свои скромные загадки. Не Москва, конечно, но все же… О том будет в книге.