Загадочный золотой прииск полностью

Разумеется, девять человек из десяти, обладающих здравым рассудком, вряд ли поверят, что в этой истории есть хотя бы доля истины. Десятый, возможно, отнесется к моим словам с толикой доверия, но как я оцениваю уровень его здравомыслия — о том я, пожалуй, умолчу.

Как-то в одной из австралийских колоний двое старателей, исследуя один из самых унылых — и тогда, и сейчас — уголков островного континента, случайно набрели на богатое месторождение. Они обратились к правительству за положенной наградой, и не прошло и месяца, как на прииске обосновалось три тысячи человек. Сколько лишений им пришлось вынести на пути и сколько невзгод испытать, когда они достигли наконец цели своего путешествия, — об этом можно было бы написать большую книгу, но к нашему рассказу эти подробности имеют лишь косвенное отношение.

Я должен пояснить, что прииск отделяют от конечной станции железной дороги почти три сотни миль. В тех местах мало воды, землю лишь кое-где покрывает трава, а деревья можно пересчитать по пальцам. Но что еще хуже, под ногами почти везде лежит красный песок, и каждый, кому случалось там оказаться, знает, что это такое. И все же старатели, гонимые мечтой, спешили за богатством, некоторые верхом на лошадях, некоторые в повозках, запряженных волами, но большинство передвигались пешком; могилы предшественников и скелеты некогда принадлежавших им домашних животных пунктиром указывали путникам дорогу, молчаливо предупреждая о том, что может ждать их впереди.

История показала, что прииск не оправдал ожиданий, но в той же истории, если вы умеете читать между строк, можно почерпнуть некоторые сведения о том, какая в ту пору была жизнь. Воды не хватало, продуктов тоже, и цены на них были грабительски высокими; среди мужчин царили самые грубые нравы, а что касается женщин, то чем меньше о них скажешь, тем лучше. Кроме того, на прииск обрушился сыпной тиф, словно ангел смерти, блуждавший по лагерю, обитатели которого полегли, как овцы в засуху; большинство из них уже не встали на ноги. Жажда золота сменилась ужасом и паникой — каждый боялся, что следующим, кого свалит болезнь, окажется он; лишь воспоминание о трехстах милях жуткой дороги, которые отделяли их от цивилизации, вынуждало многих оставаться на прииске. Самым густозаселенным местом стало теперь кладбище. Алкоголь был единственным утешением, и под спиртными парами разыгрывались такие сцены, которые я даже не рискну описать. Услышав о новых смертях, мужчины потрясали кулаками, воздевая руки к небу, и проклинали тот день, когда впервые увидели кирку и лопату. Некоторые, более смелые, сразу же покидали лагерь; но лишь единицы добирались до цивилизованных мест, остальные погибали в пустыне. Наконец было объявлено, что прииск заброшен, и мертвые остались спать вечным сном, который не нарушали ни лязганье лебедок, ни удары лопат и кирок.

Слишком долго было бы объяснять те разнообразные причины, которые привели меня в этот «предел, что всех печальней».[1] Скажу только, что наш отряд состоял из молодого англичанина по имени Спайсер, старика Мэтьюза (человека себе на уме, путешественника по австралийской глубинке) и меня. Мы оказались в лучшем положении, чем неудачливые старатели, так как ехали на верблюдах и, не испытывая недостатка ни в деньгах, ни в опыте, запаслись самым лучшим снаряжением. В иных условиях путешествие по этой местности было бы сущим безумием. Мы провели в дороге уже месяц, и нам приходилось довольно туго, а теперь мы двигались на юг, рассчитывая, что там прошли дожди и в изобилии выросла трава. Близился вечер, мы выбрались из очередной балки, и нашим взорам открылся заброшенный лагерь. Мы ничего не знали о его существовании и, остановив верблюдов, смотрели на него в полной растерянности. Затем мы двинулись вперед, гадая, куда нас занесло.

— Порядок, — проговорил со смешком Спайсер. — Нам повезло. Пивные, магазины, ванна, а может, и девушки.

Я покачал головой и произнес:

— Не понимаю — что здесь такое творится?

Мэтьюз, сложив ладонь козырьком, оглядывал лагерь, и я обратился к нему как к знатоку этих мест.

— Ума не приложу, — ответил он, — но если ты спросишь меня, что я думаю, то я скажу, что это Гуруния, прииск, который был заброшен лет пять тому назад.

— Да вы посмотрите, что здесь такое, — крикнул Спайсер, державшийся чуть левее, — сплошные могилы, ей же ей! Давайте-ка отсюда выбираться. Их сотни, не успеешь оглянуться, как нас учует сам старик Полифем.[2]

В самом деле, земля была буквально усеяна могилами, на некоторых виднелись ветхие дощечки грубой работы, иные не имели и этого. Мы повернули и по более ровной дороге двинулись в сторону прииска.