Нужно ли помогать человеку измениться, если он сам этого не хочет? Лидия прожила свои сорок лет в уютном однообразии и скуке, пока не появилась Настя – ее помощница по работе, подруга, образец для подражания. Героиня даже нашла убежище от простых земных радостей, чтобы не портить себе нервы. Но Настя не сдавалась. Она упорно вытаскивала беззащитную Лидию на свет, и чуть не погибла в результате своих человеколюбивых опытов над живой душой, примирившейся с неизбежной своей ущербностью.
Роман. «Загляни в глаза тоске». Автор Елена Кожева.
Она смотрела, смотрела, смотрела, боясь пошевелиться, боясь отвести взгляд. Боль нарастала, ширилась, множилась. Где-то в животе так горело и жгло, что ей казалось, опусти она глаза, и увидит, как плавятся синтетические волокна ее дешевой блузки.
Она смотрела, вглядывалась, запоминала. Уже зная, что заберет этот образ с собой, спрятав его в самый дальний закуток души, в самый уютный сверточек памяти.
Глаза в глаза, зрачки в зрачки. Он – неумолимый, нужный, сбывшийся. Она – глупая, поспешившая, опрометчивая. Таким он будет с ней там, за черной полосой вечности, куда не проникают солнечные лучи.
Соскальзывая за этот горизонт, она только еще один раз равнодушно прикоснулась к горячей точке на животе. Тишина. Сон.
1.
Наверное, когда-то она любила лето. Синие сумерки, звезды, плавающую в лужах луну. Возможно, в юности ей нравилось смотреть, как солнечные пылинки играют в утреннем свете, и слушать, как за окном стучат чьи-то каблуки по асфальту, сигналят бессовестные водители маршруток, пытаются петь птицы.
Кто-то сказал ей однажды, что жизнь складывается из событий и воспоминаний о них. Этот кто-то был умен и заслуживал уважения. Но в нее он вселил страх, не сам, конечно, а его слова. У нее не было никаких событий, и воспоминания не тревожили ее разум. Значило ли это, что она никогда не жила? А, может быть, никогда и не рождалась?
Зеркало говорило ей, что пора бы подумать о более тщательном уходе за лицом и телом. С той стороны холодной глади на нее робко посматривала женщина неопределенного возраста, тускловолосая, пустоглазая, неумная. Диплом инженера-химика никак не отпечатывался в чертах, и казалось, что женщина эта – малоприметная техничка в школе, или, может быть, простая лаборантка. Жизнь среди тряпок и моющих средств, содержащих хлор. Диплом? Ха-ха. Лето? Синие сумерки…Она даже имя свое порой забывала, а когда надо было его назвать, представляясь, бормотала какие-то звуки, с грехом пополам складывающиеся наконец в Лидию. «Лилия?» – переспрашивали ее бессчетное количество раз – «Или как?»
Какая, к черту, Лилия?! Нашли, тоже, Лилию! У Лилии, наверняка есть воспоминания, да еще какие! У нее даже воображения не хватит назвать хотя бы одно, но она уверена: ей до них не дотянуться.
