Первое чем я озаботился, был выбор оружия. Стену в кабинете покинул коллекционный эльфийский арбалет, с необычным для наших мест, оптическим прицелом. За ним последовал колчан под завязку наполненный серебристыми болтами. Затем к ним приобщилась необычайно лёгкая кольчуга, так же эльфийского производства, имевшая магическое свойство растягиваться под любого владельца. Моя собственная, по окончанию последней военной компании, нуждалась в основательном ремонте, и брать её с собой не имело никакого смысла. Всё остальное смертоносное богатство пришлось оставить, ибо в моей спальне находился собственный арсенал, с которым я прошёл многие войны. Его гордость составляли меч и кинжал, откованные в царстве Золотой Горы. На них стояло клеймо знаменитого гнома-оружейника, горбуна Рэнкина Подковы — «Эдельвейс». Это был подарок отца на совершеннолетие, за который он уплатил баснословную сумму золотом. Неплохим довеском служили ещё секира, да засапожный нож, откованные из отличной стали, но уже человеческими руками. Шлем, и доспехи потяжелей, я во внимание не брал. Ведь не тащить же оные за тридевять земель. Оказавшись в спальне, я аккуратно разложил изделия эльфийских мастеров на комоде. После чего открыл встроенный в стену шкаф с необходимым снаряжением. Покопавшись в нём, я отобрал себе непромокаемый плащ с капюшоном; два комплекта одежды серо-зелёного цвета; плюс к ним две пары высоких, чрезвычайно прочных шнурованных полусапожек; подробную карту Междуречья; подзорную трубу; ранозаживляющий бальзам; измельчённый в порошок Оживи — Корень, быстро восстанавливающий жизненные силы организма; широкий ремень; и флягу. Потом, спохватившись, опять вернулся в кабинет, открыл сейф. В нём находились шкатулки из красного дерева, покрытые искусной резьбой. В одной пребывали золотые монеты, во второй серебряные, в третьей же, принадлежащие семье драгоценности. Среди коих хранились мужское и женское обручальные кольца, переходившие по наследству от поколения к поколению. Доставались они обычно — старшему сыну, то есть основному наследнику. А значит мне, за неимением других претендентов. Вот только где она, моя избранница? Перед глазами всплыли лица женщин оставивших след в моей жизни. След, но не сожаление по поводу расставания. Может это потому, что я ещё не встретил ту Единственную, Любимую и Неповторимую? Не знаю, не знаю…
Всё вышеозначенное добро я пересыпал в три замшевых мешочка со шнурками-затяжками. Уже в спальне я бросил их на самое дно вещмешка из вощёной парусины, с кожаными рюкзачными лямками. Следом легло снаряжение, кольчуга, недочитанный томик стихов восхитительной Уле Ханны, и миниатюрная настольная картина, кисти Галана Бригса, бережно завёрнутая в плотный кусок материи. На ней были изображены мои: папа, мама, дедушка и бабушка. А ещё маленький мальчик, глядящий на мир наивными, восторженными глазами…
Ну вот, вроде бы и всё. Продукты можно будет взять утром, распределив их между собой. Да и кое-что ещё.
Оставшееся время до отъезда я провёл в библиотеке. Просматривал наиболее дорогие сердцу книги на полках, читал какие то отрывки, и незаметно уснул за столом, положив голову на руки. Рассвет застал меня уже на ногах. Едва я успел умыться в ванной комнате, как туда подтянулись мои будущие спутники. Мы поздоровались. Они тоже привели себя в порядок, и я повёл их в погреб, где следовало запастись едой с питием. Что и было сделано довольно споро. Потом они вынесли поклажу во двор, я же вернулся в спальню за вещмешком и оружием. Заодно я переоделся в один из серо-зелёных костюмов и… уже выходя, прихватил с полки огниво.
Когда я появился во дворе, из дома ощутимо тянуло дымом. А вскоре он уже вовсю пылал, подожжённый со всех сторон…
— Пошли дорогой, — участливо заглянув в глаза, попросил Кол. — А то сейчас соседи сбегутся. Пожарных, наверное, вызовут. А нам лишние свидетели ни к чему. Верно?
— Да, — деревянным голосом ответил я, продолжая загипнотизировано смотреть на пламя. — Ни к чему, приятель…
Он настойчиво потянул меня за рукав, и я послушно, как ребёнок пошёл за ним…
Вот так начиналось моё путешествие.
