– Вы теперь каждый день видите других пациентов нашего пансионата. И, полагаю, согласитесь со мной, если я скажу, что их эмоциональное состояние вызывает у меня серьезное опасение.
Он сложил вместе кончики пальцев и посмотрел на меня.
Черт возьми, что он от меня хочет? Я ведь не его коллега – я такой же альтер, как и все остальные.
– Вы хотите услышать мое мнение о нашей команде доходяг?
– Да.
– Вы это серьезно?
– Разумеется.
– Я могу говорить прямо?
– Да, конечно.
– Любой свихнется, просидев несколько лет в одиночке. Вот, к примеру, Пал Палыч – сколько он уже здесь?
– Восемьдесят семь лет.
– Сколько? – не поверил я.
– Восемьдесят семь лет, – повторил доктор.
– Он что, здесь родился?
– Ему был двадцать один год, когда он попал в пансионат. Он жил в небольшой деревушке на Колыме. У врача впервые оказался, когда на лесоповале сломал ногу. По счастью, врач оказался опытный и сразу заподозрил в нем альтера.
– По счастью, – криво усмехнулся я. – Мне кажется, Пал Палыч был бы куда как счастливее, если бы остался жить в своей деревушке на Колыме.
– Он был тяжело болен, хотя и сам не подозревал об этом.
– Сейчас он по-прежнему болен, да к тому же еще и несчастен.
– Он представлял собой угрозу для окружающих.
– Хотите сказать, что вся деревня, в которой жил Пал Палыч, оказалась зараженной? И всех ее обитателей переправили в московский пансионат для альтеров?
– Я не знаю, – доктор Карцев взял лежавшую на столе зажигалку и принялся вертеть ее в руках. – Об этом в его истории болезни ничего не сказано.
– Постойте-ка! – до меня только сейчас дошло. – Двадцать один да восемьдесят семь – получается, что Пал Палычу сейчас сто восемь лет?
– Да, – кивнул доктор Карцев с таким видом, как будто не видел в этом ничего необычного.
– Я бы не дал ему больше семидесяти.
– Это результат ежедневного приема витаминного напитка, регулярных физических упражнений и отсутствия стрессов.
– Ну, на счет стресса я бы с вами поспорил.
– Если бы вы знали, какая информация льется сейчас на людей из телевизоров, у вас сразу же отпала бы всякая охота спорить.
На самом деле, я и без того спорить не собирался.
– И что, нынче все люди живут до ста лет?
– Нет, конечно, – доктор опять увел взгляд в сторону. – Но медицина достигла значительных успехов.
Так, понятно. Если речь пошла об успехах медицины, значит, снова какая-то туфта.
– Может, Пал Палыч и здоров как бык, – сказал я. – Но крыша у него все равно набекрень.
– С умственным развитием у него все в порядке, – возразил мне доктор. – Он прекрасно проходит все тесты, и у него нет даже намека на старческое слабоумие. У Пал Палыча, так же как и у других, серьезная проблема с эмоциональным состоянием. Если коротко, не вдаваясь в медицинские подробности, у всех пациентов пансионата наблюдается эмоциональная нестабильность. В результате чего ответная реакция на самый незначительный возбуждающий фактор зачастую оказывается неадекватной.
– Я это каждый день наблюдаю в столовой.
– Именно так, – подтвердил доктор. – И должен признаться, меня эта ситуация серьезно тревожит.
– Почему вы обсуждаете это со мной?
– Потому, что ваше состояние гораздо лучше, чем у других.
– Наверное, потому, что я сидел здесь не восемьдесят лет, а всего каких-то лет двадцать.
Я думал, что доктор Карцев тут же скажет, сколько я точно пробыл в пансионате. Но он не стал это делать.
Ну и ладно. Мне это не очень-то интересно. Я всего лишь проверяю его, пытаюсь нащупать слабые места.
Зачем?
Да просто так. Все равно ведь заняться нечем.
Собственно, не я даже затеял эту игру, а сам доктор Карцев. При прежнем докторе, имени которого я не знал, потому, что знать его мне не полагалось, я все время молчал. Даже если он о чем-то меня спрашивал. Так было проще. Доктор Карцев решил сблизиться с пациентами, прикинувшись своим парнем. Зачем ему это нужно, я не знаю. Но я не против такой игры. Что бы там ни думал доктор Карцев, я всегда помню, что он мне не друг. И никогда другом не станет. Уже хотя бы потому, что он может выходить за стены, в которых мы сейчас находимся. А я – нет.
– Я хочу попытаться исправить эту ситуацию.
Я сделал вид, что не понял, о чем он говорит.
– Какую?
– Для того чтобы справиться с эмоциональной нестабильностью, человеку требуются новые, яркие, позитивные впечатления.
Я усмехнулся.
– Чего же проще. Разрешите нам гулять в саду, хотя бы раз в день. Там сейчас что, зима или лето.
– Осень.
Ага! Вот он и попался!
– Очень теплая осень. Желтой листвы почти нет.
– Ну так в чем проблема?
– В том, что я не могу это сделать.
– Почему?
Доктор Карцев снова принялся крутить в руках зажигалку.
– Мы не будем обсуждать этот вопрос.
– Как скажете, – не стал настаивать я.
Во-первых, настаивать было бесполезно. Во-вторых, моя настойчивость могла насторожить доктора Карцева. И тогда – конец игре.
– Я хочу устроить праздник для всех пациентов.
– Замечательно.
– Мы отметим ваш день рождения.
Меня будто боксер-тяжеловес в живот ударил. Дыхание перехватило, в глазах все поплыло, в ушах – звон.
Доктор Карцев продолжал что-то говорить, но я его не слышал.
Черт возьми, такого я от него не ожидал!
