Я слышал — среди всего шума, чётко и ясно — крики появвляющихся буквально отовсюду стражей, теснящих отчаянно отстреливающихся из бластеров людей в черных комбинезонах. Их было мало, и умирали они быстро, хотя поначалу стражам было приказано брать их живыми. Но буквально через минуту приказ был изменён.
Я видел мужчину, склонившегося над моей женщиной. Мне не нужно было догадываться, кто он и что чувствует к ней — всё очень ясно отразилось на его лице при взгляде на Дану. Я успел это увидеть, а уже через секунду его лицо приняло холодное бесстрастное выражение. Его обычное выражение.
Соль, неужели это правда — я вижу, слышу, чувствую?…
Я жив?!
*****
Когда меня, наскоро отмыв и переодев в робу для заключённых, ввели в камеру, он уже был там. Высокий. Подтянутый.
Он стоял немного в стороне, слегка расставив ноги и расправив плечи, руки заложены за спину. Я поймал его взгляд. Только холод. Этого следовало ожидать — глава Тайной Службы не имеет права на эмоции. Тем более — на их проявление.
Тэллас Кэррай. Лично.
Вольноотпущенник, чудом избежавший кристалла. Чудом и своим умом. Годами изображавший глупца, не достойного такой дорогой игрушки, как кристалл подчинения.
Раб, сумевший стать Стражем и получить вольную.
Страж, заслуживший свою репутацию и должность Главы.
Легенда не только среди рабов. Пример стойкости. А ещё — преданности и беспощадности.
Человек, смотревший на Дану совершенно не с холодом во взгляде. И лично пришедший меня допрашивать. Я мысленно попрощался и со здравым смыслом, и с жизнью.
Не ожидая приказа, я прошел вперёд и опустился на колени, заведя за голову скованные руки.
Я смотрел на него снизу вверх, стоя в привычной позе. Мне очень хотелось отвести взгляд, но я не смел. Не перед ним.
— Я жду признания.
— Я его дам.
— Вот так, сразу? — во властном голосе не было удивления. — Боишься пыток?
— Да. Это тоже. А ещё — я виновен.
Страж хмыкнул, не прекращая меня разглядывать.
— Ты знаешь, что втыкал нож в уже мёртвое тело?
— Надеялся на это. Но однажды я уже думал, что убил его. Теперь — хотел знать это наверняка.
— Как ты убил его?
— Я не знаю.
Это не было ложью. Предполагать — не значит знать.
Страж нахмурился.
— В тебе же кристалл.
— Полного подчинения, — подтвердил я.
— Тогда как…?!
— Я не знаю.
Страж сжал стиснутую в кулак левую руку правой. Чего он медлит?
— Я рассчитывал на другой разговор.
Разговор? Я готовился к пыткам.
Внезапно он шагнул ко мне и просто сел рядом на пол, уперев руки в колени и склонив голову виском на скрещенные пальцы. Глаза его с интересом рассматривали ту же точку, что и мои минуту назад.
Сейчас же я просто ошалело смотрел на Стража, удивляясь, что всё ещё могу удивляться.
Тихим, незнакомым, почти просящим голосом мужчина заговорил.
— Расскажи мне о ней. Не сдай, — добавил он в ответ на мои сжатые губы. — Расскажи. Я не видел её четыре года. Как она всё это выносит?
Я откинулся на пятки и опустил руки. Страж не одёрнул.
— Она… держится. Чаще всего — с холодной, грубоватой иронией… Переживает, принимая решения, старается всё сделать правильно. С её представлениями о морали — это трудно. Тогда она злится и чешет нос о свой ноготь. И она — заботится…
Я говорил, опять удивляясь, теперь тому, как много могу рассказать о Дане, не упоминая её миссию. Кэррай кивал, иногда улыбаясь самым уголком губ, иногда — едва заметно хмурясь. Когда я умолк, он посидел около меня ещё несколько минут, а потом, словно через силу, медленно поднялся.
— Спасибо, — бросил он, подходя к двери.
— Господин, — окликнул его я.
— Что ещё? — ко мне повернулся Страж, холодный и беземоциональный, совсем не похожий на только что слушавшего меня мужчину, желавшего узнать о дорогой ему женщине.
— Прошу, не дайте ей… увидеть казнь. Пожалуйста.
Кэррай как-то странно дёрнул головой, не то кивнул, не то покачал, и быстро вышел.
ЗАМЕСТИ СЛЕДЫ
*****
"Будь проклят тот день, когда я решил, что разработка кристалла-блокатора — хорошее вложение средств. Мало мне было находящегося, по всей видимости, на грани здравого рассудка Великого Дамкара, если он вообще существует, и за расплывчатым силуэтом стоит реальный человек. Нужно же было связаться с ещё одним психом", — не удержался от чертыханий секретарь Третьего Советника, прослушав срочное донесение от агента в фордштате Кэррая. Он же предупреждал этого долбанутого учёного — плохая была идея — лезть в пасть тигру.
А ведь поначалу нейробиолог смотрелся вполне вменяемым — даже торговался за будущий результат своего эксперимента вполне по-человечески: алчно и расудливо. Когда же окончательно с катушек слетел? Когда жена сбежала? Или когда вернулась?
Да и не так важно. Но, и вправду, будь проклят тот день…
Хотя, уже через пару минут, получив новые донесения, Эштон Хиллар был готов забрать свои слова обратно — проклятия явно раздражали Всевышнего, Соль, или кто там ещё взялся менять судьбы мелких людишек. И раздражение это вымещалось тут же.
