- Вот и я о том же, - заметил дознаватель. - С наставником они тут что-то мудрили, - пояснил он специально для профессора. - В Сеть лазили?
Андрей обернулся на стену - гнездо разъема было пустым, шнур от монитора лежал на полу.
- Ну и как результаты? - спросил профессор. - Сильно поумнел?
- Никита Николаевич!.. - Андрей многозначительно изогнул брови и показал глазами на полицейского.
- Ты рожи мне не строй! - прикрикнул Белкин.
- Нет, не сильно, - выдавил Андрей. - Не успели мы...
- Что не успели?
- Это... секрет. Это личное, Иван Петрович. К делу не относится.
- Черт с тобой. Пускай у сетевого надзора голова болит. Теперь с вами, Никита Николаевич. То, что вы пришли, - это просто замечательно. Выкладывайте.
- Что я вам выложу?
- Гипотезы, догадки.
- Нет у меня никаких гипотез, - отрезал профессор. - Я, гражданин дознаватель, от научной деятельности отошел. Пенсия у меня.
- Либо гипотезы, либо преступные замыслы. Выбирайте, что вам по душе. Наручники у меня с собой.
- Давайте, Никита Николаевич, - мстительно улыбнулся Андрей. Подоконники у кого-то там скользкие, друзья с ножницами... Колитесь!
- Э-э-э!.. Дурак ты, - повторил профессор. - Хорошо. Раз уж все так получилось... Были б вы из "неотложки" - по-другому бы со мной разговаривали.
- Я не врач, я полицейский, - напомнил Белкин.
- Там тоже не врачи. Я про другую "неотложку", которая людей убивает.
- Так-так, интересно... - дознаватель протянул руку к диску, но передумал. Диктофон продолжал записывать. - "Неотложка", дальше.
- Начать нужно с того, что мой интеллект-статус составляет не шестьдесят баллов и не сто сорок. А тысячу триста.
- Тысяча триста? - картинно изумился Иван Петрович. - Надо же, больше, чем у меня. Но вам нравится жить в Бибиреве-6. Здесь воздух полезней.
- Не паясничайте! У многих местных ИС выше того, что стоит на карточке.
- У Павлова, у Тарасова...
- Да. У них на самом деле было не по сто баллов.
- И за это их убили, - догадался Белкин. - Кто? Врачи из "неотложки"?
- Это совсем не та "неотложка", я уже сказал.
- Понимаю. - Иван Петрович все-таки выключил диктофон и отодвинул чашку. - Кого еще можете назвать?
- Конюхов, Гриценко. Филимонова Мария.
Дознаватель мгновенно помрачнел:
- А из живых?
- С этим сложнее. Я, Эйнштейн...
- Кто?! - подпрыгнул Белкин.
- Другой Эйнштейн. Григорий Исаакович, из тридцать третьего блока. Да и у нашего общего знакомого... - профессор покосился на Андрея, - тоже не все ладно. В ближайшее время его трогать не будут, но определенная опасность существует. Не такая, конечно, как у меня. Мне-то буквально несколько дней осталось. Я недавно узнал.
- Вам угрожают?
-Они не угрожают, - покачал головой профессор. - Они приходят и убивают.
- "Неотложка", - уточнил Иван Петрович.
- Она самая.
- С официальным заявлением обращаться будете?
- Вы же мне не верите. Сумасшедшим считаете. И к тому же они сильней.
- Сильнее полиции? Я обижусь, Никита Николаевич!
- Их сила в том, что их нет. Как бы нет, - произнес он с ударением. Пока вы не поверите, вы нам не защита. Наоборот, половина их работы вашими же руками делается. Даже Андрей не верит... Что ты скалишься, дурачок? Другие хоть осознают... А ты глупый. Как барашка прирежут, и не сообразишь - кто, зачем, почему...
- Никита Николаевич! - вмешался Белкин. - Вы мне свидетеля не запугивайте!
- Чего уж там... Он не боится. Лихой да удалый! Сейчас ему еще ИС приподнимут, ха-ха... Невозможно это, Андрюшенька, не-воз-мож-но!
- Все, Никита Николаевич! - оборвал его Андрей. - Поблажили, и будет. У меня тут не камера для допросов! Это я вам, Иван Петрович. Слышите? Нечего тут... Все! Вот когда я, лично я, кого-нибудь убью, тогда и приходите. А так без меня разбирайтесь, у меня еще дел по горло. Мне еще за подарками идти. Для друзей. Завтра же праздник, День Единения Народов.
Профессор посидел, раскачиваясь, и медленно встал.
- Благодарю за угощение... чер Андрей Белкин, - добавил он после паузы. - Полиции я не нужен? - обратился он к дознавателю.
- Если готовы сообщить что-нибудь конкретное - милости просим. А нет дело ваше. Про "неотложку", извините, в протокол заносить не буду. С таким протоколом, и меня в клинику отправят, за компанию.
- Ну да, ну да, - пробормотал профессор. - Всего хорошего.
Андрей не тронулся с места. Никита Николаевич сам доковылял до двери, сам себе открыл и сам же закрыл.
- Взял и обидел человека, - равнодушно сказал Белкин.
- А вы что не обиделись? - так же равнодушно молвил Андрей.
- Мне по должности не положено.
- А что за ним не пошли? Вы им так интересовались...
- Ты теперь представляешь куда больший интерес.
Иван Петрович собрался сесть в освободившееся кресло, но что-то углядел возле кровати и, нагнувшись, подобрал книгу.
- Федор Достоевский, - прочитал он на обложке - Ты это серьезно?.. У меня дочь на него жалуется, говорит - лучше метлой махать, чем экзамен по литературе.
- Хочет - пусть машет.
- Ей всего семнадцать лет, и уже четыреста баллов. у меня на нее большие надежды. Обгонит отца, как пить дать. Еще и гнушаться будет.
Андрей разгреб на столе горку крекеров и молча сгрыз какое-то животное.
