До большой дороги мы добрались беспрепятственно, но только когда мы отошли от Москвы пару верст, я вздохнул с облегчением. Василий присоединился ко мне и дальше мы пошли вместе. Отдохнувшая лошадка легко везла пустую телегу. Уже ближе к полудню мы съехали на проселок и остановились на отдых. Управляющего разбирало любопытство, что в себе заключает похищенный сундучок, и он уговорил меня открыть его прямо здесь. Я вяло сопротивлялся, мечтая поспать хотя бы час, но он упросил, и мне пришлось таки возиться с замками.
– Господи! Какое богатство! – воскликнул Василий Григорьевич, глядя загоревшимися глазами на груду монет самого разного достоинства, навалом лежащих в сундуке. – Откуда столько серебра и золота может быть у одного человека. Да в царской казне, наверное, меньше!
– Не знаю, – лениво ответил я, растягиваясь на высокой траве, – что чужие деньги считать. Они у тебя останутся только на хранение. Когда придет время, отвезешь их в Нижний Новгород и передашь говядарю Кузьме Минину.
– Говядарю? – переспросил он, глядя на меня во все глаза. – Почему говядарю?
– Когда придет время, тогда и узнаешь.
– А когда оно придет? – осторожно спросил он, явно подозревая, что у меня не все в порядке с головой.
– Тогда, когда в стране начнется раздор и разбой. Вот тогда гражданин Кузьма Минин и начнет собирать деньги на русскую рать, – загадочно ответил я.
– А что, такое время придет?
– Придет, и уже скоро.
– Откуда ты все это знаешь? – задал он вполне резонный вопрос.
Ответ у меня был готов, простой и не требующий доказательств:
– Нагадал! А теперь не мешай мне спать!
