Вы не в курсе, это же был обман. Огромный обман, тщательно спланированный и реализованный штаб-квартирой, целью которого было предоставление Сяо Юй возможности после моего отъезда заниматься шпионской работой под абсолютно секретным прикрытием. После «смерти» она сменила имя и фамилию, переехала из Москвы в Петербург и вместо официальной работы в посольстве занялась нелегальной торговлей оружием. Вместе с товарищем Самолет, рискуя жизнью, погрузилась в мир шпионажа.
В то время никто, кроме отдельных начальников из штаб-квартиры, не знал этой тайны, включая и начальницу Ло, и даже я поначалу был не в курсе. Откуда я узнал? Начальник Те рассказал мне. Возможно, он в Пекине услышал про то, как Хуан Ии преследует меня, и специально прислал секретное сообщение, в котором рассказал мне истинное положение дел. Помните, тогда начальница Ло лично принесла мне это сообщение? Я был потрясен до глубины души, в то же время я понял, почему начальство так настаивало, чтобы я так торжественно, напоказ отвез «урну с прахом» на родину, почему в МИДе провели такую торжественную панихиду (даже в их краткой сводке фигурировало упоминание об этом), а потом еще настояли, чтобы я дома соорудил место памяти, так называемое «обиталище души»… Это все было нужно для того, чтобы как можно дальше распространить «весть о смерти». Нам нужно было, чтобы как можно большее количество народу узнало, что я потерял жену, в каком-то смысле это было «условием» спокойной жизни Сяо Юй. Потому что чем больше людей знало бы истину, тем большую опасность это представляло бы для нее.
Но в тот момент у меня не было иного выхода, Хуан Ии приперла меня к стенке, мне оставалось два варианта: первое – согласиться на ее условие и, после того как она взломает код «Возродим былую славу № 1», жениться на ней, второе – рассказать ей правду, чтобы она сама отказалась от своих притязаний. Я выбрал второе, потому что понимал, что первое невозможно, это принесло бы ей невыносимые страдания. Это как двойной обман, ей было бы в два раза больнее, я не мог этого допустить из жалости. В итоге, после того как она поклялась жизнью перед портретом Мао Цзэдуна хранить тайну и никогда никому о ней не рассказывать, я подробно, во всех деталях рассказал ей, что происходит на самом деле. Она была напугана этой ужасной новостью, обессиленно смотрела на меня и молчала. Потом ее словно прорвало, она зарыдала во весь голос и, закрыв обеими руками заплаканное лицо, натыкаясь на предметы, вышла из комнаты. Как я ее ни звал и ни шел за ней, она не обращала внимания.
Тем вечером я долго бродил около ее дома, и только когда свет в ее окне погас и не было ничего необычного, только тогда я пошел домой. Можно представить, какой это был для нее удар, но она больше не будет строить иллюзий на мой счет. Единственное, чего я не понимал – как она справится с этой ситуацией? Не покинет ли в гневе подразделение 701? Она все делает решительно, не обдумывая последствий. Я действительно беспокоился, что она совершит что-нибудь, поддавшись порыву, а в итоге пострадает и она сама, и организация. Поэтому я всю ночь сочинял ей письмо, а потом просунул его ей под дверь в надежде, что она правильно отреагирует на произошедшее.
Не знаю, из-за письма или по какой другой причине, на следующий день я увидел, что она вовремя пришла на работу, и вдруг испытал радость, смешанную с легким испугом. Однако я отчетливо почувствовал, что она изменилась – она больше не была такой жизнерадостной, как прежде, стала молчаливой, безучастной, в особенности в отношении ко мне, взгляд ее был холоден как лед, от этого я терялся и чувствовал волнение.
Однажды после обеда я созвал небольшое совещание, посвящено оно было недавнему провалу Хуан Ии, разбору всех ошибок и поиску новых путей. Хуан Ии все время молчала, не произнесла ни слова. Мое выступление сводилось к двум основным пунктам. Во-первых, коэффициент аналитической работы, это мерило успешной работы, и он с первоначальных двух процентов поднялся до пяти. Эти скорость и размах отрадны. Но если рассматривать с точки зрения дешифровки, то, хотя этот показатель взлетел так высоко за короткое время, его ценность пока не высока. Что это значит? Мы сейчас проанализировали разные иероглифы – слова, цифры… Но количество незнакомых ключевых слов и выражений, имеющих определенную цель, все-таки невелико, большая часть из них это условные наименования военных частей, их номера, имена людей, даты и тому подобное. Я приблизительно подсчитал, что такие слова составляют примерно восемьдесят семь процентов от общего числа проанализированного. Это означало, что наши аналитические выкладки однобоки, «цветы распускаются не везде», не все стороны охвачены, а это не самая лучшая ситуация для взлома кода. При удачном положении дел коэффициент аналитической работы может и не быть очень высоким, но он должен охватывать все стороны, чтобы по всему объему были пробиты бреши, у нас сейчас они были сконцентрированы примерно в одном месте, а остальные места – «неживые».
