Несколько минут они молчали, каждый по своему представляя себе, что их ждет впереди. Кристофер спросил себя, не является ли этот момент подходящим для того, чтобы спросить, что она делала у терминала оплаты проезда по шоссе в то время, когда должна была проходить в Хемседале курс послевоенной реабилитации.
— До места назначения триста метров, — объявил механический голос навигатора.
Кристофер ощутил выброс кислоты, обжегшей ему желудок.
— Сара, а как все пройдет на месте, если убийца… если он там. У тебя даже нет оружия.
— Там соберется много народу, значит, обязательно будет и служба безопасности. Убийце будет действовать… нелегко. Не исключено, что все пройдет… хорошо.
В этот момент фургончик, припаркованный у обочины, выехал на шоссе как раз перед ними. Кристоферу пришлось резко тормозить.
Водитель выставил руку в знак того, что просит прощения, и свернул на маленькую грунтовую дорогу, на которой метров через пятьдесят был установлен щит, указывающий на въезд в Институт Макса Планка.
Паркинг Института Макса Планка был забит автомобилями прессы и телевидения со спутниковыми антеннами. Журналисты, вооруженные микрофонами и карманными диктофонами, толпились у входа в здание, тогда как двое охранников регулировали движение машин, чтобы избежать пробки. Кристофер припарковал автомобиль на обочине, Сара выскочила из него и побежала к входу.
Спрятавшийся в зелени парка институт состоял из двух зданий, абсолютно противоположных по виду. Слева находилось современное четырехэтажное строение из стекла и бетона, в котором располагались лаборатории и кабинеты ученых. Второе, соединенное с первым крытым надземным переходом, представляло собой старинную усадьбу из красного кирпича, с башенками, крытыми серой плиткой, блестевшей под скромными лучами солнца.
Журналисты направлялись к современному зданию. Не обращая внимания на возмущенные возгласы, Сара обогнула очередь и подошла к двум охранникам, проверявшим у репортеров их пресс-карточки. Держа перед собой служебное удостоверение, она обратилась к импозантному мужчине в костюме, сделавшему ей замечание:
— Фрау, вам следует встать в очередь, как все…
— Я из полиции Осло, — сказала она шепотом, чтобы в окружающем гаме ее услышал только охранник. — Мне абсолютно необходимо срочно поговорить с Шафи Рейнвассер.
Охранник с нервозным взглядом казался смущенным. Он поскреб затылок своего бритого черепа. Относительно возможности подобных просьб его не инструктировали, к тому же у него была задача проверить и впустить всех журналистов до начала пресс-конференции.
— Послушайте, обратитесь напрямую в полицию Йены. У меня нет разрешения пропустить вас.
— Эй! В чем там дело? Конференция начнется через десять минут! — возмутился стоящий позади Сары мужчина, хлопнув ее по плечу.
Она терпеть не могла, когда к ней прикасались без разрешения, резко обернулась, и журналист, казалось, как на шпагу, наткнулся на ее ледяной взгляд.
— О’кей… ладно, но вы тут не одна, — пробормотал он, отводя глаза.
— Послушайте, я веду расследование убийства норвежского премьер-министра, — продолжала Сара убеждать охранника. — Есть все основания полагать, что Шафи Рейнвассер следующая в списке убийцы и что он может нанести удар уже сегодня. В день, когда по делу об убийстве Шафи Рейнвассер будет начато следствие, я очень постараюсь напомнить, как вы мне помешали войти…
Охранник взял свою рацию и, кажется, вызвал начальника.
Меньше чем через минуту мужчина постарше, с худощавым лицом, подошел спросить, что происходит. Он обыскал Сару и сделал ей знак следовать за ним. Вдалеке от посторонних глаз она объяснила ему ситуацию.
— Отлично. Сейчас провожу вас к ней, — сказал начальник охраны, — но я должен известить полицию.
— Да, разумеется, — ответила Сара. — Где она? Это срочно!
В этот момент Сара заметила Кристофера, подошедшего к рамкам безопасности. Его тоже обыскали, и начальник охраны разрешил ему присоединиться к ним.
— Фрау Рейнвассер все еще в своем кабинете, — уточнил мужчина с суровым лицом. — Она просила не беспокоить ее до последней минуты. Следуйте за мной.
Они со всей возможной быстротой взбежали по лестнице, приведшей их к застекленному переходу, соединявшему современное здание со старым, похожим на дворянскую усадьбу. Линолеум на полу сменился скрипучим паркетом, а безликие стены — лепниной и сводчатыми арками, вызывавшими ощущение, будто ты перенесся в XIX век. Воздух наполнял запах пчелиного воска, а место гула толпы журналистов заняла тишина, способствующая учебе.
— Ее кабинет там, справа, — объявил начальник охраны, указывая на дверь, судя по внешнему виду, современную.
Он постучался, а Сара посмотрела на часы. Чуть больше пяти минут до разоблачения. Если убийца должен нанести удар, то сейчас.
— Иду! — донесся из кабинета женский голос.
— Фрау Рейнвассер, это Сара Геринген, я оставила вам сообщение. Вам грозит опасность, и вы это знаете! Откройте мне, пожалуйста.
Тишина.
— Я не откажусь от разоблачения, инспектор.
— Я вас об этом не прошу. Совсем наоборот.
