— О господи, вы меня напугали…
Сара развела руками в знак того, что просит прощения. Она, в первую очередь, ждала ответа на свой вопрос.
На экране компьютера, подключенного к высокоскоростному Интернету, были изображения рогатых голов и пентаграммы на красном фоне.
— Сайт об истории сатанистских ритуалов, — объяснила Ингрид, овладев собой.
— Что вы нашли?
— Я вот думаю, не пошли ли мы по ложному пути, решив, что это сатанистский ритуал… — робко ответила Ингрид Вик.
Привыкшая к тому, что начальник постоянно ее перебивает, молодая женщина ожидала, что Сара станет ее подгонять, но Сара по привычке ждала продолжения молча, внимательно глядя на молодую женщину.
— Я продолжаю?
Сара утвердительно моргнула.
— А, хорошо, так вот, значит… я думаю, что этот ритуал не может быть сатанистским. Это невозможно, потому что именно бык в сознании сатанистов ассоциируется с дьяволом. Сатана изображается с бычьими рогами и копытами. Приносить быка ему в жертву было бы полнейшим противоречием тому почитанию, с которым эти люди к нему относятся… Это было бы абсурдом.
— А мел?
— Им часто пользуются, чтобы рисовать пентаграммы.
— А поскольку мел находился в руке Катрины Хагебак, — подумала вслух Сара, — это намек на то, что именно она была сатанисткой, а убийца покарал ее, принеся в жертву ее животное-фетиш.
— Наверное, следовало бы поискать среди религиозных экстремистов, — предложила Ингрид.
— Вам в ваших поисках не попадалось слово «иеро»?
— Э-э… нет, мне очень жаль.
— Есть что-нибудь еще?
— К сожалению, нет. Я старалась перепроверять информацию, поэтому не успела…
— Все отлично, Ингрид.
Молодая сотрудница полиции вяло улыбнулась и попыталась выпрямить спину.
— А… с Эмили… я… хотела знать, как…
— Все случилось очень быстро, — соврала Сара, увидев в глазах молодой женщины смертельный страх. — Сожалею, но время траура наступит позже. Мы должны сосредоточиться на работе. Продолжайте поиски в направлении религиозных групп, известных фактами насилия против сатанистов. И, если останется время, найдите мне значение слова «иеро», как бы оно ни писалось.
Сара заметила в глубине палатки макушку Геральда Мадкина, которому поручила поиск человека, фрагмент отпечатка пальца которого был обнаружен на плече Катрины Хагебак.
Она пошла к нему, горячо желая, чтобы у него были для нее хорошие новости.
— Кусок отпечатка заговорил? — спросила Сара.
— К сожалению, как я и опасался. Образец слишком мал, чтобы можно было применить метод экстраполяции. Даже в Осло они ничего не добьются…
Сара невозмутимо приняла дурную новость.
— Я также провел анализ отпечатков пальцев убитых нападавших, — продолжал Геральд Мадкин. — Они не числятся ни в одной картотеке…
Сара кивнула, довольная тем, что ее предположение подтвердилось. Но это никак не помогало продвижению расследования. Теперь только Николай Хауг мог помочь ей совершить прорыв.
Она вышла из палатки и позвонила старому начальнику полиции, прикрывая рукой микрофон трубки, чтобы ветер не заглушал ее голос.
— Что вы установили относительно близких Катрины Хагебак, проживающих в окрестностях? Алиби надежные?
— Как вам удается?
— Простите?
— Была перестрелка, в которой вас чуть не укокошили, министр внутренних дел вас перед всеми унизил, через… менее чем через час вас заменят другим сотрудником, а я не слышу в вашем голосе ни единой нотки волнения. Черт, кто вас научил этому трюку?
«Жизнь», — хотела ответить Сара, но это вызвало бы слишком много вопросов, особенно неуместных в данный момент.
— Не важно, — ответила она. — Я вас слушаю.
— О’кей. Пока что я ничего не нашел. Опросил полтора десятка человек, которые могли бы встречаться с ней в последние двадцать четыре часа, но, как я вам уже говорил, все они находились либо у друзей, либо на работе, либо в магазинах… Короче, у всех железобетонное, легко проверяемое алиби. У меня такое ощущение, что я зря потерял время.
«И я так считаю», — подумала Сара.
— Новый руководитель расследования, который сменит меня, сам решит.
Она уже хотела закончить разговор, когда Хауг ее окликнул:
— Эй… Я же вам говорил, что это устроили русские. Почему вы, столичные, никогда не верите людям?
— Я здесь не затем, чтобы верить или не верить, а чтобы установить истину.
Подавленная, но держа спину прямо, Сара вернулась в палатку Триммера.
Видя, что она входит, он жестом подозвал ее.
— Я нашел нечто, что могло бы вас заинтересовать, — заявил он, довольно щурясь от того, что может помочь Саре. — С первого раза я ее не заметил. И неудивительно: она спрятана между пальцами ног. Но посмотрите…
Он развернул лампу и направил ее свет на ступни ног Катрины Хагебак.
— Возьмите это, будет лучше видно.
Сара поднесла протянутую ей лупу к глазам и в конце концов разглядела маленькую надпись, вытатуированную на коже премьер-министра: «Этта».
— Есть идея, что это может значить? — спросил Триммер.
Сара пожала плечами. Имя близкого и дорогого человека? Но кого именно? Это имя ни разу не встречалось в досье секретных служб на Катрину Хагебак, в которое собирали данные как по ее общественной, так и по частной жизни.
