- А там и биться нечему. РевОльверы с патронАми не бьются.
Подполковник приостановился, осторожно развернулся к нашей спутнице и вкрадчиво спросил:
- Как вы сказали, Аксинья Филипповна? Револьверы с патронами?!
Старушка удивленно на него взглянула:
- Дык, че особенного? Намедни в 'Правде' постановление вышло, про оружие-то. А через день к нам военные в город приехали. На подводах много всяких-разных ружей привезли и начали раздавать тому, кто хотел. Забесплатно. Еще и осталось. Ну я, что полегче, и взяла. Да и Степаниде прихватила, пока она хворает. Запас карман не тянет.
Стас еще осторожней, как будто проверял очень тонкий лед, на который надо наступить, прошелестел голосом:
- А зачем вам револьвер, Аксинья Филипповна?
Помолчав пару мгновений, старушка твердо ему ответила:
- Чтобы последнюю церковь не закрыли...
Она серьезно и бесстрашно посмотрела на него снизу вверх светлыми взглядом, какой бывает только у детей и очень добрых стариков.
- И вы, если придут закрывать храм, будете стрелять?
- Стрельну, не сумлевайся, Стасик. Хватит, натерпелись....
Подполковник крякнул и повел плечами, как будто на них лег очень тяжелый груз, но промолчал и просто подставил опять свой локоть старушке. Я, с двумя портфелями, потелепался за ними дальше, как коза на веревке. Между тем, Аксинья Филипповна, не теряя времени, начала ненавязчиво сватать Стасу свою младшенькую племянницу Дарьюшку, которая - 'девка-красавица, в теле, хозяйственная и добрая'. Подполковник, занятый своими мыслями поддакивал и, кажется, не заметил, что его уже пригласили в гости, которые очень смахивали на смотрины.
Так, под старушечий говорок, неприметно и прошли всю дорогу. Свернув за очередной поворот, мы оказались перед небольшим храмом в стиле барокко.
- Вот и Ильинка, - старушка перекрестилась на купол церкви - а я пойду. Тут до Степаниды рукой подать.
- Спасибо, что довели, Аксинья Филипповна.
- Не за что, молодые люди. Ну, ты, Стасик непременно приходи в гости, как обещал. Будем ждать.
Она махнула нам рукой и посеменила в сторону маленького деревянного домика.
Подполковник на автомате вежливо кивнул головой, и уже было двинулся к храму, как внезапно остановился, резко развернувшись в мою сторону:
- Подожди, о чем это она?
В ответ я мерзко ухмыльнулся:
- Вы, Станислав Федорович, только что согласились свататься, если смотрины вас устроят. И завтра, нет, уже сегодня вечером, об этом будет знать каждая собака в Посаде. Уж Аксинья Филипповна на этот счет постарается, можете не сомневаться. А нравы здесь суровые. Если девку отказом опозорите, родня вам рыло-то ох как начистит. И родаков у них тут у всех по полгорода...
Стас аж отшатнулся от меня:
- Ты че, ты че?! Какие смотрины!? Ты говори, да не заговаривайся...
- А ты вспомни, о чем только что она говорила и на что ты соглашался...
Подполковник на секунду задумался, видно прокручивая весь разговор, и присвистнул:
- Ё-моё, как же она меня в оборот... Ну и бабка. Ей только в следственном отделе у нас работать...
И сразу накинулся на меня:
- Что ж ты, сволочь, молчал? Не мог разговор в сторону увести? Не видел, что я после ее 'Стрельну, не сумлевайся' в ступор впал?
Я злорадно осклабился:
- Что, чекистская морда, попал? Это тебе за 'хлыща в шляпе' и за то, что я твой портфель всю дорогу как ишак волок.
Стас посмотрел на меня еще раз сурово, потом лицо его дрогнуло, и он заржал как конь. Я тоже больше не смог сдерживаться и начал хохотать вслед за ним.
Внезапно, его лицо стало печально-строгим:
- Ну, старина, и заварили мы кашу...
И было не очень понятно, что он имел в виду. То ли, как его чуть не окрутили, то ли про решительность старушки стрелять, защищая свой храм...
В церкви было как-то особенно скорбно. Одинокий женский голос, тихий и мелодичный, с клироса не то безнадежно взывал, не то просто жаловался Богу на старославянском. С пятиярусного иконостаса святые печально смотрели на горящие свечи и, казалось, не могли отвести глаз от их мерцающего огня. Прихожан в этот час не было, и только четыре монаха, по-видимому, из закрытой теперь Лавры, неслышно молились в разных углах храма. За нашими спинами раздался приглушенный шепот:
- Красиво поет наша певчая, правда?
Мы со Стасом медленно развернулись. На нас со спокойной, дружелюбной улыбкой смотрел пожилой, но еще крепкий монах. Все так же улыбаясь, он продолжил:
- Но, как мне кажется, в храм вы, граждане, пришли не за этой красотой и не за ответами на вечные вопросы, а по вполне земным делам...
Я кивнул головой и так же ответил шепотом:
- Вы почти угадали про земные дела, святой отец. Нам необходимо встретиться с заместителем местоблюстителя Патриаршего Престола, митрополитом Московским Феофаном. Но говорить мы хотим о делах Церкви. Не могли бы вы нам помочь?
Монах вздохнул и растерянно развел руками:
- К сожалению, я только церковный сторож и вряд ли могу...
Стас наклонился и чуть слышно прошептал ему на ухо:
